Гори все синим пламенем

Но тот так вцепился в нее, что пришлось вновь применять силовые методы.

Я крепко обхватила одной рукой запястье Шакала и большим пальцем с силой нажала на одну из болевых точек. Пальцы его руки беспомощно и послушно разжались.

– Вот так бы сразу, – издевательски заметила я.

– Ногу убери…. – прохрипел Шакал, стуча одной ладонью по земле.

В борьбе это служит сигналом боли у противника, который заставляет его капитулировать.

– Не будешь дергаться? – спросила я, тряхнув головой.

– Нет.

– Ладно. Только лежи.

– Ты кто? Ты чего на меня накинулась? – залепетал он, потирая шею.

– А чего ты руками машешь перед дамой, а?

– Перед дамой? Ничего себе дама… Да я пчелу отгонял! Привязалась, сволочь, я отмахнуть хотел. Вон она и сейчас жужжит!

Я прислушалась. Где-то над моей головой на самом деле раздавалось назойливое пчелиное жужжание.

– Ну что ж, извини, – сказала я.

Шакал попытался встать.

– Лежи, лежи-и! – с угрозой чуть повысила голос я, вновь резко наступив ему на горло.

– Убери… – захрипел тот. – Я буду лежать.

Я убрала ногу.

– Ты кто? – не унимался Шакал.

– Домохозяйка, – пожав плечами, сказала я.

– Домо…? Где тебя такую взяли-то? И чего ты по сумкам шаришь тогда?

– А мне Валерий Павлович сказал, что ты продукты доставить должен.

– Я принес, все принес, – залепетал Шакал. – С процентами.

– Та-ак, – протянула я, заглядывая в папку.

Она была набита деньгами. «Вот о чем Беккер говорил с ним по телефону!» – пронеслось в моей голове. Я стала прощупывать папку со всех сторон. Между деньгами определенно лежал еще какой-то предмет.

– Что это? – хитро протянула я, запустив руку внутрь папки.

Через минуту моя рука извлекла «ПМ», совсем новенький, необстрелянный.

– А пушечка что же, – язвительно процедила я, – на закуску?

– Да деньжищи-то какие везу… Я ж о защите подумать был должен, – испуганно стал оправдываться Шакал.

– Это мы конфискуем, – заявила я. – Ладно, идем. В доме разберемся. И не вздумай меня провоцировать резкими движениями.

Стреляя из стороны в сторону маленькими, глубоко посаженными глазками, Шакал осторожно поднялся.

– Иди вперед, – сказала я ему. – Шагай! Дернешься – будешь завтраком вон тех милых животных! – я кивнула на волкодавов, по-прежнему рвущихся с цепи. – Предупреждаю: они не слишком любезны, – и я жестом указала Шакалу на свою рану.