Гори все синим пламенем

Миновав тропинку, ведущую к дому, мы друг за другом вошли в особняк. Беккер по-прежнему сидел на диване, только глаза его были наполнены тревогой и нетерпением. Увидев нас, он поднялся и неожиданно двинулся навстречу.

– Щенок! – воскликнул Валерий Павлович, схватив Шакала одной рукой за грудки. – Как ты смел! Да я тебя… Да я… – он стал трясти и без того перепуганного парня изо всех сил, кстати, неизвестно откуда у него в этот момент взявшихся.

– Да я все пр-привез, Палыч! – заикаясь, бормотал Шакал.

 – Все до копейки! Ну, ты! – одновременно вызывающе и умоляюще обратился он ко мне. – Скажи ему, ты же видела!

– Деньги здесь, Валерий Павлович. – Я постучала по папке.

– Ты че, Палыч? Я ни на час не опоздал, даже раньше приехал! Ты че?

– Та-ак, – решила я остановить Шакала на полуслове, – Валерий Павлович, мы далеко не уйдем. А ну-ка, выкладывай, – я кивнула пареньку, – с чего все началось?

Шакал недоумевающе посмотрел на нас обоих, но Беккер, неторопливо вернувшись к дивану, сказал:

– Рассказывай.

– Чудные вы, ей-богу, – пролепетал Шакал, вытирая ладонью пот со лба.

В следующие несколько минут мне пришлось выслушать историю, к сожалению, в наше время ставшую банальной. Год назад Шакал взял у Беккера солидную сумму в долг под проценты. Клялся возвратить ее не более чем через три месяца, а вот с выполнением обещанного решил почему-то повременить. Вероятнее всего, он надеялся на доброту и без того богатенького Валерия Павловича, который вряд ли бы, по его мнению, стал «нюни разводить» из-за столь мелких для него бабок.

Надеялся Шакал еще и на давность своих взаимоотношений с Беккером. Однако Валерий Павлович «простить» Шакалу долг не захотел, так как тот в одном деле подставил его по-крупному. Предал, если говорить языком более литературным.

Последняя неделя стала своего рода кульминацией выяснения отношений между должником и взаимодавцем. Беккер требовал свое, не забывая о набежавших процентах. Шакал упрямился, так как отдавать, собственно говоря, к тому моменту ему было нечего – прогорел.

В конце концов, дело дошло до того, что неизвестные Валерию Павловичу «сопляки», бритоголовые, а точнее сказать – безголовые ребятки лет семнадцати-восемнадцати стали встречать его повсюду с угрозами. Не угомонишься, мол, не только долга не увидишь, но и самого себя тоже.

Беккер, конечно, являлся фигурой более солидной и методы воздействия тоже имел более действенные и внушительные.