Одна из нас лишняя

Я знала, что его кличка – Сэм. Байкерскую амуницию Сэма, не считая серег, цепей и браслетов, составлял рыжий замшевый жилет на голое тело, светло-кофейные джинсы и коричневые «мексиканцы».

– Давай сюда, – махнул им рукой Поручик.

Усевшись за наш столик, который явно переставал быть «нашим», вновь вошедшие накинулись на пиво.

В кафе теперь во всю мощь ударных тарахтел тяжелый рок. Душераздирающий фальцет, казалось, соревновался с пронзительным воем электрогитары.

– Вот это дело, – причмокнул Поручик.

– А по мне лучше «Гансов» ничего нет, клево режут! – поделился своими музыкальными пристрастиями Сэм.

– А ты от чего тащишься, вундер? – обратился Поручик к Никите. – Небось от этого Питера-пидера?

– Ты Габриэла имеешь в виду? – полюбопытствовал Лапоть.

– Ага, анахорета этого гребаного… – ухмыльнулся Поручик.

– От Питера, только не Габриэла, а Хеммила, – с достоинством ответил Никита.

– Чего-чего? – Поручик приоткрыл рот.

– Отверженного интеллектуала, певца и композитора-экспериментатора, – глядя в черные глаза Поручика, спокойно пояснила я.

Несколько дней мы только и делали с Никитой, что промывали косточки этому самому Хеммилу.

– Он вначале группу организовал «Ван дер грааф дженерейтер», – благодарно посмотрев на меня, подхватил Никита, – прогрессивный рок исполняла. А теперь Хеммил сидит в своей студии «Софа саунд студио» и что ни день – экспериментирует.

На губах Никиты заиграла хитрая улыбочка.

– Не гни из себя невесть что, – предупредил Поручик, со значением переводя взгляд с наших с Никитой лиц на озадаченную физиономию Лаптя, – ты мне лучше скажи, какого хрена ты опять к Нике клеишь?

В голосе Поручика проклюнулась угроза.

– Ты че, рехнулся?! – Никита удивленно округлил глаза. – Кто тебе эту лажу…

– Она и сказала, – не дал Никите договорить возмущенный Поручик, – или ты не с ней вчера вечером катался?

– Я-а? – Никита привстал.

– Такой тачки, как у тебя, во всем Тарасове больше нет, – продолжал настаивать Поручик.

Вчера, действительно, весь вечер я промаялась дома, перед телевизором. Юрий Анатольевич отпустил меня, заверив, что Никита будет сидеть дома. Он обещал связаться со мной по сотовому, если вдруг срочно понадобится мое присутствие.