Утраченный рай

– За самыми желанными полотнами приходилось иногда охотиться годами – прослеживать их путь из одних рук в другие, дожидаться момента, когда владелец будет готов расстаться с картиной – продать или обменять ее. Настоящие коллекционеры в основном идут на обмен, если у вас имеется что-то привлекательное для них. Поэтому, приобретая картины, надо учитывать и вкусы возможных партнеров по обмену. Здесь разыгрываются своего рода шахматные партии, просчитываются дальнейшие ходы. В этом и состоит азарт – дополнительная прелесть коллекционирования.

А есть другой сорт собирателей – они покупают произведения искусства лишь затем, чтобы потом выгодно перепродать их. Этакие барышники от искусства. Настоящими коллекционерами их не считают, но приходится иметь с ними дело – они бывают полезны, у них хороший нюх на раритеты. Хотя чаще всего к ним обращаются нувориши, желающие путем приобретения произведений искусства придать себе вес в глазах окружающих.

– А, это как в анекдоте. Один новый русский спрашивает другого: «Это у тебя да Винчи?» А тот отвечает: «Да Винчи или Феррари, не помню – я и машину, и картину в один день покупал».

– Вот-вот, Танечка, в самую точку. Ну а есть еще смешанный тип коллекционеров. Те, кто собирает коллекцию и в то же время делает деньги на продаже произведений искусства.

– А каких больше?

Предмет нашей беседы заинтересовал меня, я еще не сталкивалась с этим пластом человеческих взаимоотношений. Завадскому же мой интерес импонировал, явно нравилось ему и то, что я не тороплю его расспросами о деле, а внимательно слушаю прелюдию.

– В настоящее время подлинных коллекционеров становится все меньше, им на смену приходит именно последний тип. Ничего не поделаешь, жизнь диктует свои законы. Ну вот, считайте, что я коротенько прочел вам вводную лекцию. Теперь можно переходить непосредственно к делу. Оно может показаться вам несколько необычным, возможно, вам еще не приходилось заниматься чем-то подобным.

Но мне очень хочется, чтобы вы согласились. И уж поверьте, я не поскуплюсь на благодарность и не посчитаюсь ни с какими затратами.

Борис Дмитриевич смолк на несколько мгновений, словно собираясь с духом. Я не торопила его, тактично выжидая.

– Дело мое, Татьяна, до определенной степени носит очень личный характер. Я не всякому другу готов поведать эту историю. Но перед детективом, как перед доктором, надо быть полностью откровенным.