Пришедший из Безмолвия

– Что такое?

– Он не помнит никаких имен из прошлой жизни, даже своего собственного.

– Он просто хитрит, – возразил Гаррос. – Знает, что попал в руки к врагу, вот и…

– Нет, – перебила Лайрэ. – Он не знает даже, ульфхтанг он или гойделл, крепостной или лорд.

– Что же, он околдован?

Лайрэ покачала головой. Внезапное ощущение веса и блеска рассыпавшихся по плечам волос напомнило ей, что она еще не прибрала их как следует. Нетерпеливо тряхнув головой, она убрала волосы под капюшон своего плаща.

– От него не исходит чувство опасности, – сказала Лайрэ.

– Что еще ты почувствовала?

– Храбрость. Силу. Честь. Великодушие. Брови Гарроса поползли кверху.

– Хватит! Или я могу подумать что перед нами какой-то светлый дух из свиты богов, – сухо промолвил он. – Вот неожиданность!

На щеках Лайрэ проступил румянец, когда она вспомнила, каким страстным желанием воспылал к ней Тааур; уж явно не дух! (Хотя как знать – дети Небес в древние – никто не помнит когда – времена ведь сходились со смертными… Но тогда все было другим…)

– Еще смятение, и боль, и страх, – твердо сказала она.

– А, так он все-таки человек. Какое разочарование! – он откровенно смеялся. А я то уже надеялся получить в свою дружину настоящего Сына Тьмы!

– Гаррос, – вскричала она. Если уж кто и есть сын Тьмы – так это ты!

Он усмехнулся.

– Благодарю, Лайрэ. Приятно, когда тебя по-настоящему ценят.

Лайрэ тоже невольно засмеялась.

– Что еще? – спросил он.

Ее радость вмиг угасла.

– Ничего.

– Как это ничего?

– Ничего, и все.

– Что он делает в Седых Землях? – отрывисто спросил Гаррос.

– Он не помнит.

– Куда он направлялся?

– Он не знает, – ответила Лайрэ.

– Он под присягой у какого-то лорда или же вольный ландскнехт?

– Он не знает.

– О, Небо! – прошипел Гаррос. – Он что, слабоумный?

– Нет! Просто он ничего не помнит.

– Когда ты его спрашивала, ты прикасалась к нему? Лайрэ набрала полную грудь воздуха и коротко кивнула.

– И что ты чувствовала? – настойчиво продолжал расспрашивать Гаррос.

– Когда он пытается вспомнить, получается какой-то хаос. Если не отступает, то видит ослепляющий свет и чувствует резкую боль… Будто удар молнии.

Сузившиеся глаза Гарроса стали похожи на прорези боевого шлема.

– Что с тобой? – спросил он через минуту. – Раньше ты никогда не говорила так неуверенно.

– Раньше и ты никогда не привозил мне человека, найденного в беспамятстве внутри хринга, – ответила она.