Экономика

Глядя в окно, Ремингтон говорил:

– Знаешь, иногда я думаю о тебе и Эдне… Я тебе завидую, потому что у тебя есть кто-то один. Один и тот же человек все эти 30 лет. Ты с ней просыпаешься, ты с ней спишь, ты с ней ешь, занимаешься любовью с одной и той же женщиной. Вы каждый раз просыпаетесь вместе. А я шляюсь с какими-то 20-летними, которые хотят только веселья и дешевого секса, секса, секса… Девки, которые не могут сказать «нет», которым вечно мало, вечно надо еще и еще, и еще, «теперь ты надевай наручники», господи, сколько раз я это слышал, а я, я просто хотел любви, всего лишь хотел, чтобы меня любили, Мо… – Ремингтон снова посмотрел на Мо.

У того изо рта шла пена. Заметив взгляд Ремингтона, Мо быстрым движением вытер пену рукавом пиджака и произнес:

– Ничего страшного, Рем, старина. Уверен, ты еще найдешь любовь всей своей жизни.

– Ты знаешь, Мо, дружище, мне кажется, что я уже нашел ее… – сказал Ремингтон, выходя из кабинета.

Ремингтон прошел мимо секретарши Мо и запрыгнул в свой «Феррари».

Он мчался на свидание с ней, с Патрицией Дорси. С новой суперзвездой. С актрисой из «Потемок», кумиром подростков во всем северном полушарии. Ее милое эмоциональное лицо, на котором равно играли радость и печаль, обладающее совершенной красотой, 18 лет, идеальное тело. Сегодня она станет его.

Он уже входил в огромные двери «Баркадии» из красного дерева и мореного дуба.

Она уже сидела за своим столиком у огромного окна.

– Привет, детка, – Ремингтон поцеловал Патрицию в щеку, а она ответила долгим страстным поцелуем. В свете заходящего солнца седина на висках Ремингтона казалась снегом с вершины Эвереста.

– Ты опоздал, – надувая губы, произнесла Патриция.

– Детка, ну не надо дуться, не порть наших редких встреч.

– Ты знаешь, Макс тоже всегда опаздывал.

– Старина Макс Фактор.. Отличный парень, что и говорить! Он неплохо сыграл в той телеверсии «Отверженных».

– Ты же прекрасно знаешь, что Макс Пауэр, а не Макс Фактор, был моим вторым мужем.

Это был прекрасный, сильный мужчина, с благородной сединой на висках, подобной снегам Антарктиды, решительный и гордый, который всегда знал, что хотел и брал, что хотел. И говорил, что хотел. Каждое его слово было для меня законом… впрочем, у нас не так и много времени было на разговоры. Большую часть нашего времени мы занимались делом и он был очень силен в этом плане.