Маска времени

Лицо Левека смотрело на нее с большой фотографии, а сзади был виден фасад клиники Палм-Бич.

– Нет. Как раз, – ответила Анна.

Сразу же под заголовком стояло ее имя. В правом углу на второй странице разворота была помещена ее фотография, темные глаза смотрели прямо в камеру. Анна почувствовала, как начинает краснеть.

За соседним столом копировали статью для двух воскресных газет, готовых опубликовать горячий материал.

– Взрыв я тебе обещаю, – сказал Маккензи и, поднеся ко рту сигару, выпустил целый столб дыма, не обращая никакого внимания на табличку «Не курить».

 – Ты припечатала этого сукина сына по всем правилам, крошка.

– Надеюсь, он попадет в тюрьму?

– Нет. Начнутся вопли со всех сторон. На какое-то время он, пожалуй, потеряет американскую визу. Его лишат годика на два врачебной практики в Палм-Бич, продадут дом на побережье, законсервирует яхту. Но я ставлю сто долларов, что Государственный департамент совершенно не заинтересован в наказании. Не забывай – он национальный герой у себя на родине.

И у Левека много денег. Так что не все газеты напечатают материал.

– Но Левек – преступник. И ему следует заплатить по счету.

– Да он же Робин Гуд, только наоборот: берет глаза у бедных и отдает богатым – вот и все.

– Мне кажется, что ты восхищаешься им, – попыталась возразить Анна.

– Левек – реалист. Тебе бы следовало научиться восхищаться подобными людьми.

Анна с удивлением посмотрела на своего патрона:

– И ты называешь это реализмом?

– А как же еще?

– Это самый настоящий цинизм.

Подобная выходка не сошла бы с рук обычному молодому репортеру, каким бы талантливым он ни был. Обвинить в цинизме своего собственного шефа – слишком большой проступок. Но с Анной дело обстояло совершенно иначе. Дрю Маккензи, будучи человеком тяжелым, разрешал Анне то, что позволял лишь немногим, и ее резкость буквально тонула в его безмерной мудрости.

– Цинизм. Реализм. Какая, в сущности, разница? – Он вновь сделал неопределенный жест рукой. – Жизнь течет. Жизнь изменяется, как река, Анна.

Как река. – Его широкие ладони поплыли в воздухе, словно рыбы в водном потоке. – Течет, но всегда в одном направлении – к богатым. От бедных. К тому, кто уже имел, и добавится… Что-то вроде этого.

Женщина, которая работала за соседним столом, неожиданно подняла голову и процитировала:

– Тому, кто имел, воздам я, и воздам сторицею, но от того, кто не имел, да убудет и то малое, что было при нем.

– Кто это сказал? – с вызовом спросила Анна.