Дюймовочка с тайной

Я растерялась, потому что чувство чужой вины придавило бетонной плитой, будто я сама предательница.

– Вот ты осуждаешь меня. А если ты такая правильная, не дай пропасть сестренке…

Я непонимающе уставилась на нее.

– Как я могу повлиять на тебя?

– Никак. Но мы можем оформить малышку на тебя. Тебе ж уже восемнадцать есть. И девочка не попадет в детдом. Я знаю, как это сделать. Буду помогать, чем смогу, – мама говорила убедительно, веско, а я только хлопала глазами.

– То есть ты хочешь, чтобы я стала матерью твоей дочери? – наконец до меня дошло, чего от меня хотят.

– Ну формально да. Ведь если я запишу ее на себя и уеду к Курту, то опека заберет девочку. А так – ты молодая мать. Жилье есть. Не прикопаешься. Пособие оформишь как мать- одиночка.

Мое будущее, которое казалось радужным и наполненным яркими событиями, вдруг превратилось в хрустальный замок. И сейчас он угрожающе зашатался. Еще мгновение, и полетят вниз хрупкие башенки, стены пойдут трещинами, и он рухнет, больно раня острыми осколками мою душу.

И я предпринимаю попытку удержать его, не дать рассыпаться

– Я не могу! Геннадий Ильич сказал, что у меня есть все шансы поступить в академию Вагановой…

Глава 9

А сейчас мой хвостик, мой сладкий Одуванчик мирно сопит в своей кроватке. Спасибо, Нинусику, отпускает меня «на заработки», а малышка спокойно с ней остается, благо и живем мы втроем.

Я не устаю благодарить Судьбу за то, что она послала мне такую подругу. Мы учились вместе в хореографическом и обе мечтали о большой сцене.

И если мне было относительно легко, то Нина фанатично, как носорог, шла к своей цели. Она не была тростинкой, и глотая слезы, давилась яблоками, чтоб не набрать лишние килограммы. Чуть ли не до обморока отрабатывала технику. Доходило до нервных срывов.

– Таська! Вот только представь! Афиши в Большом или Мариинке: Балет «Лебединое озеро». Одетта – Одилия- Нинель Звездная. Да?! А что, не выходить же мне на сцену под фамилией Левченко?!

– Да, Звезда моя! – поддакивала я, хотя мы обе знали, что на ее счет говорили преподаватели.

Но она верила в себя, и у меня не хватало духу остудить ее горячее желание.

После получения диплома наши пути разошлись, и мы на некоторое время потеряли друг друга. Нина не появлялась в моей жизни, и я поняла позже, почему. Она была уверена, что я, как и говорил наш наставник, уже танцую сольные партии, и не хотела лишний раз почувствовать себя неудачницей.

Ее не взяли не только в Большой и Мариинку.