Попробовать Жизнь

– Не знаю, как и зачем, но очнулась я уже здесь.

Фейрас нахмурился, Мириэль растерянно обернулась к мужчине, тот ободряюще положил ладонь на её плечо. У них не было причин верить.

– Это мой шанс узнать, что означает быть человеком, вы первые люди, которых я вижу и вы счастье… Подарок для меня. Мне очень жаль вас. Я вижу вашу боль, но всё, что в моих силах это подчиниться вашим требованиям. – Говорила Тридцать путано, мысли ее хаотично метались в голове, ей даже воспринимать свое состояние сейчас было трудно – мир перед глазами словно качался.

 – Мне жаль, что начало моей жизни для вас означает смерть близкого человека. Я сделаю всё, что от меня требуется.

Фейрас заметил, как тело, некогда принадлежавшее Лиралин бьёт дрожь и, как и без того бледное лицо посерело, и он понял, что они совсем забыли про обезболивающее. Лоб, прикованной к кровати девушки, покрывали бисеринки пота, руки дрожали, но вот лицо оставалось непроницаемым, словно высеченное изваяние, а не живой человек.

Но Фейрас остановил свой порыв кинуться к столику за зельями. Неужели это существо не осознаёт своего состояния? Если, то, что он услышал правда, то человеком это не назвать. И всё же, они ещё смогут докопаться до правды, сейчас главное, чтобы оно принесло клятву.

– Если мне дана жизнь, то…

– Довольно, – перебила Мириэль беря руку Тридцать и разворачивая ладонью вверх. Глаза ее сверкали, но в этот раз в них не было слёз и этот свет, что поражал в начале, сейчас оказался совсем не тёплым.

 – Клянёшься ли ты подчиниться воле королевской семьи Ширион? – властно спросила принцесса и Тридцать почувствовала странную обжигающую боль от ее прикосновений.

– Да, – осипшим голосом подтвердила она.

– Признаешь ли ты себя Лиралин Ширион, дочерью короля земель Амадеуса Берриона Ширион?

– Да.

– Клянёшься ли ты, что не причинишь вред членам семьи Ширион и отрекаешься от престола?

– Клянусь, – с трудом выдохнула Тридцать.

Она чувствовала, что не только руку опаляет боль, но и всё тело словно обдает жаром, заставляя трястись, как в лихорадке. Целитель Грохард вылечил её, но заживление еще не закончено, а обезболивающие зелья себя уже исчерпали. Но нарушить ритуал принесения клятв она не осмелилась, то, что это нечто магическое, она чувствовала также хорошо, как чувствовала и анализировала запахи в этой комнате.