Время последних

Ему хотелось любить жену, но в душе поселился червячок сомнения. Напоминающий: что-то не так. Алена неловко улыбнулась, но ее улыбка напомнила, скорее, звериный оскал или гримасу ужаса. Ноздри Якова наполнились сладковатыми ароматами тлеющей плоти – и глотку сдавил спазм.

– Возьми меня, давай сделаем ребеночка, как мы давно хотели! – Алена обвила ледяными руками его шею. Яков ощутил, как зашевелился червячок в животе, предупреждающе махая хвостом, но не нашел сил оттолкнуть жену. Просто не мог. Она умерла из-за него, и теперь он обязан был вернуть ей хотя бы часть долга.

«Терпеть, я должен терпеть. Она умерла из-за меня», – Яков закрыл глаза, когда распухший язык жены полез в его рот. Пальцы Алены теребили ширинку.

* * *

Яков широко распахнул глаза – за обзорным стеклом мерцала одинокая звезда. По груди и рукам побежали горячие струи пота. Яков слизал его отовсюду, куда сумел дотянуться языком. Солоноватая жидкость жажду не утолила: напротив, в глотке появился противный горький привкус. Брюхо дало о себе знать недовольным урчанием.

Вода и питье исчерпались к концу второго дня, как бы Яков не пытался экономить.

«Рановато я схожу с ума. Или это соседство с трупом так на психику влияет? И это на четвертый день? Плохо. Очень плохо».

Яков подхватил зависшую рядом пластиковую бутылку и облегчился в нее, потуже засунув член в горлышко. Пить мочу в первый раз было непросто: жидкость неприятно пахла, а на вкус была солоновата. Яков вдохнул, закрыл нос одной рукой и другой опрокинул содержимое бутылки в рот.

Секрет был в том, чтобы проглотить мочу в несколько быстрых глотков, в противном случае приходилось сдерживать рвоту. Но все это не спасало от мерзких ощущений в животе. Пить мочу надо было до того, как она остынет. После она густела и воняла в разы хуже.

А тут и без того хватало вони. Жара делала свое дело. Запах впервые появился вчерашним вечером и быстро распространился по кораблю. Живот у Алены вздулся, у рта зависли капельки желтоватой жидкости, на поверхности кровати образовались темные разводы.

Слепые глаза все так же смотрели в потолок, а не зафиксированная скотчем рука болталась из стороны в сторону. Яков не мог смотреть на супругу без слез. Он отвернулся и тыльной стороной ладони провел по увлажнившимся глазам. Зачем он покинул рубку управления, Яков не понимал.

Каждый раз возвращаясь сюда, непонятно отчего, он ждал, что Алена с плачем кинется ему на грудь, а он будет успокаивать ее. В каюте воняло сильнее, чем в рубке.