Время последних

28 минут неучтенного времени на всякие непредвиденности. Если не выходить из графика – свободно можно успеть. Нужно!

Туров мысленно обежал взглядом самого себя, надел кислородную маску, повернул вентиль на трубке, выдохнул и точным рассчитанным движением вставил карточку в прорезь цифрового замка. Вбил код, и, когда дверь вскрылась, шагнул через порог.

Закрываясь, люк тамбурного входа негромко чмокнул за его спиной.

«Поцелуй на прощанье», – подумал Туров. Обернулся, глянул, как гаснет свет за прочным бронированным стеклом, а ноги его уже бежали, уже несли его вперед.

Спотыкаясь на сыпучем песке, поддавая плечом падающий мешок со всякой походной мелочью, Туров бежал. В мешке что-то тряслось и погромыхивало – очевидно, он плохо уложил свое имущество. Но останавливаться и перекладывать его он, разумеется, не собирался.

«Надоест – брошу», – без всякого сожаления решил Туров. Взятые с собой мелочи могли бы пригодиться ему в дороге. Но ни одна из них не сумела бы спасти жизнь, если у него не получится вернуться до наступления взрыва неба.

Поэтому он бежал, без остановок и передышек, стараясь держать размеренное дыхание.

Бежал под огромным невероятным небом Гайи, где ярко и выпукло проступали очертания галактики и всего мироздания.

Он боялся поднять глаза на эту невероятную, чудовищную, неземную красоту гайянского неба – боялся вдохнуть ее в себя и захлебнуться, потому что столько красоты разом не видел никогда ни один человек – и кто знает? Возможно, это погубило бы его.

Может быть, если он поднимет глаза вверх – он уже не сможет двигаться, зачарованный, захваченный, плененный навсегда этой невероятной красотой. Умереть, пораженным красотой – возможно, это самая правильная смерть для человека.

Но сейчас у Турова другие задачи. Он ведь принял решение, и умирать ему нельзя.

Бежать становилось трудно: Туров двигался в гору. Несмотря на крохотный по земным понятиям уклон местности – не более 10 %, воздух уже на этой высоте делался все более разреженным.

Бежать сделалось легче, хотя усталость уже давала себя знать.

Однако главное испытание ждало Турова впереди, и он старался не думать о нем. Меньше думать, чтобы не удариться в панику – уговаривал он сам себя.

Лес Тысячи Крыльев появился на горизонте узкой черной полосой и теперь рос, ширился и менял цвет.