Осколки тьмы

Правда, если аллир погибнет, человек лишится всего, однако аллиры со времен войны больше не умирают.

– То есть, аллир делится своими силами с человеком? – наконец выдавливаю я, замечая, что уже достаточно долго глупо хлопаю ресницами и с невменяемым видом смотрю на Альрайена.

– Именно.

– А зачем вам это было нужно?

– Как я уже говорил, в то время была широко распространена идея равенства между людьми и аллирами. Только люди, обезумевшие от желания стать бессмертными, попытались нас использовать. Если раньше они нас боялись, то теперь, поскольку обряд был свадебным, стали любить и восхищаться.

А полученные силы они начали растрачивать впустую.

– Ну, может, не все стремились к власти и бессмертию.

– Все. Такова природа людей. Поняв это, мы уничтожили тех, кто получил нашу силу.

– Так, постой… Хочешь сказать, что аллиры женились и выходили замуж за людей, а потом убивали своих супругов?

– Не все так просто. Когда-то среди нас существовали привязанность и симпатия. Свадьба была не просто обрядом разделения силы.

Были люди, которым мы действительно хотели подарить все, что имеем. Но люди предавали нас, одного за другим. Потому они понесли наказание и были уничтожены. С тех пор идея равенства больше не поднималась. Не может быть равенства между теми, кто подобен богам, и простыми смертными.

– Вот как. И неужели не может быть исключений?

– Нет, не может.

– Думаю, на сегодня хватит. Отведи меня обратно.

На душе вдруг становится мерзко и противно. Я не понимаю тех задумчивых взглядов, которыми меня одаривает Альрайен, тех странных улыбок, не вяжущихся с его привычным холодным образом.

Но мне казалось, что он относится ко мне как-то по-другому, по-особенному. И я до сих пор не понимаю, зачем ему все это нужно. Зачем он забирает меня с тренировок и показывает красоты замка. Зачем разговаривает со мной, зачем проявляет столько внимания, зачем выделяет среди других. Но теперь я знаю одно: исключений нет.

– Алиса, хватит или нет, решать буду я, – ласково говорит Альрайен, от чего на душе становится еще противней.

 – Я не просто так все это тебе рассказал. Теперь ты понимаешь, что ты – лишь мое развлечение, не более того. Твое дело – развлекать меня, поэтому ты будешь развлекать. Пока я не разрешу, ты не покинешь мое общество.

– Прекрасно. Можешь смотреть на меня, сколько захочешь, но разговаривать тебе придется самому с собой, – отвечаю со злостью.

Подавить тьму внутри себя непросто, но я справляюсь.