Аспиды добра

 – Придумай что-то более правдоподобное.

– Бежал по траве, а наши кони уничтожили следы, – неуверенно предположила Глафира. – Но это не объясняет, как ему удалось так быстро скрыться из виду.

– Возьми из моей седельной сумки свиток, чернила, каламос и запиши все, что мы видели, – приказал ей Соген. – Не забудь про труп. Пошли за Никандром – пусть осмотрит рану. Я пока поговорю с другими жрецами.

Глафира хотела предостеречь, чтобы дядюшка не переусердствовал в допросах, и не вынудил служителей пожаловаться царю на полицейский произвол, но промолчала.

День выдался слишком трудным, события путались в ее голове, создавая какой-то бессмысленный вихрь фактов. Она почти механически взяла набор для письма, уселась прямо под стеной храма на сухую землю и принялась старательно воспроизводить последовательность разговора с Аменемхетом. Потом устало откинула голову назад и закрыла глаза. Девушке показалось, что не прошло и пяти минут, как кто-то тронул ее за плечо. Она вздрогнула и увидела перед собой Никандра, сияющего широкой улыбкой:

– Проснись! Нас ждут великие дела! Думал, ты тут вовсю занимаешься расследованием, а не храпишь в тенечке.

Глафира поднялась на ноги и виновато ответила:

– Я запуталась. Не знаю, с чего начать.

– Значит, пора распутываться, – оптимистично скомандовал лекарь, вынимая из сумки футляры с инструментами и повязывая кожаный фартук. – Смотри, какой красавец! Кто ж его так уделал?

Он присел перед верховным жрецом на корточки и потрогал рукоятку кинжала, насвистывая бодрый мотив, деловито осмотрел рану и вынес вердикт:

– Брошено шагов с двадцати, не меньше, лезвие прошло насквозь и застряло в позвоночнике.

Убийца – сильный мужчина, ростом не ниже жертвы – точнее можно определить по следам.

– Нельзя, – горестно вздохнула Глафира. – Их нет.

– Это шутка? – Никандр уставился на нее, но не нашел и намека на улыбку, а потому поспешил удостовериться в правдивости ее слов.

– Вот, – девушка обвела рукой пространство от пальмы к дороге.

– Я предположила, что нападавший убегал по траве, а наши лошади потом помяли отпечатки – мы оставили их пастись. Кинжал метнули не со стороны храма.

– И не с дерева, – заверил лекарь. – Иначе рана выглядела бы по-другому. Ловко!

– Я говорила с Аменемхетом. Сделала вид, будто мне достоверно известно, кто замешан в заговоре, и это не Ксантия. А он тут же признался, что хотел свергнуть Птолемея.