Измена. Вернись, я всё прощу!

Высокий, стройный, но идеально сложенный, он, как всегда, держал руку на эфесе одноручника. Его изящные черты лица при каждой встрече радовали меня своей красотой и симметричностью. Когда другие драконы смотрели на нас со стороны, то принимали за более близких родственников.

Я встала из-за стола, скомкала салфетку, лежащую на коленях, и бросила её на сидение. И побежала навстречу брату. Он распахнул свои объятия, и, как и отец, закружил меня по комнате.

– Рея! Ты ничуть не выросла с нашей последней встречи.

Итильдин служил в армии со своего совершеннолетия.

– Ну, Итильдин, это же неправда! Я повзрослела на два года, я теперь совершеннолетняя.

– Дар всё ещё не открылся тебе, а значит, ты до сих пор малышка.

Я сделала вид, что обиделась. Но на Итильдина совершенно невозможно обижаться, такой уж он славный.

– Я привёз тебе кумранские сладости. Потом посмотришь, слуги унесли их в твою комнату.

– Откуда ты узнал, что я приеду? У тебя отпуск?

– Нет, я здесь в командировке. Но сегодня в увольнительной. Можем прогуляться, когда ты немного отдохнёшь.

– Ты не сказал, откуда ты узнал.

– Контрразведка знает всё.

– Я ещё ночью не знала, что прилечу.

– Ты же знаешь, что я всё равно тебе не скажу.

– Вечно у тебя какие-то секреты от меня.

– Такая работа, сестрёнка.

Мы немного помолчали, Итильдин взъерошил мне волосы. Тепло улыбнулся. Папа стоял в дверях и смотрел на нас с серьёзным выражением лица.

– Как твоя служба?

– Генерал-полковник сказал, что меня повысят, но при одном условии.

– При каком?

– Если я найду себе невесту.

– У тебя есть кто-то на примете?

Он хитро прищурился и снова улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Ты как-то давно говорил, что любишь одну девушку, но она не отвечает тебе взаимностью. Она ответила?

Итильдин вздохнул.

– Пона-атно, – протянула я. – А ты ей говорил о своих чувствах?

Итильдин пожал плечами.

– Братец, будь ты посмелее, был бы уже давно счастливо женат. На поле боя тебе нет равных, а когда дело доходит до элементарного флирта, ты тут же сдуваешься.

– И ничего это я не сдуваюсь! – деланно возмутился он. – Откуда ты только таких выражений набралась? От Мэориха, что ли?

– Я больше не хочу слушать о нём, – отрезала я.

Настроение непоправимо испортилось.

– Я пойду в свою комнату, мне нужно принять душ. От меня пахнет.

– Да, ми тиреску, сходи.