Обратная сторона руны

 – Так вот, я все еще надеюсь, что ты передумал и пойдешь ко мне в ученики.

– Но…

– Я знаю про твоего отчима и его отношение к нашему дому. Но, поверь, никакому демону мы не поклоняемся, крови младенцев не пьем и не приносим в жертву девственниц.

– Для Гюнхэла все, кто ему не нравится, отступники и безбожники, – усмехнулся Рин. – Но дело в том, что я не могу бросить родных. Он их… просто убьет.

– Вот как… – Коул задумчиво почесал покрытый щетиной подбородок. – Давай сделаем так.

Дороги замело: местные говорят, что зима в этом году ранняя. И я вынужден задержаться в вашем городе до наступления весны. Честно признаюсь: путешествовать по заснеженным землям я хочу меньше всего. Мы могли бы использовать это время для твоего обучения. Тайного, если боишься за себя и семью.

– А если кто-то узнает? Да и не могу я бросить работу, а другого свободного времени у меня нет.

– С твоим нанимателем я уже договорился. – Маг широко улыбнулся, наблюдая за тем, как удивленно округляются глаза мальчика.

– Как…

– Твой отчим делает ему особый элексир для увеличения, так сказать, мужской силы. То, что предложил ему я, не имеет с этим бесполезным варевом ничего общего. Поверь, пекарь никогда не расскажет, что ты у него больше не работаешь.

– Но…

– Я буду платить тебе. В два раза больше, – не давал и слова вставить Коул, предупреждая каждый следующий вопрос. – И если вдруг такое случится, что Гюнхэл или кто-либо другой не увидит тебя на рабочем месте, пекарь скажет, что послал тебя с личным поручением.

Ну что? Ты согласен? Только представь: ты сможешь помогать людям, как сам того всегда хотел. Я ведь прав? Я вижу в твоей душе милосердие. Тебе проще понять страдания других и прекратить их…

Да, ему хотелось помогать людям. К тому же ему чертовски хотелось порадовать маму, купив ей тот самый кулон. И теперь у него появилась такая возможность.

Как можно ее упустить?

Рин кивнул:

– Хорошо. Когда начинаем?

Глава 4

В тесной комнате было темно и тихо, как в рухховых подземельях. Сюда не проникал ни один звук, ни один, даже самый робкий, луч света. Уже который день Рин, сидя на полу, не слышал ничего, кроме биения своего сердца, не видел ничего, кроме этой обволакивающей, гнетущей темноты. В этом и заключалось его так называемое обучение.