Ритуал для призыва профессора

Она не живет фантазиями и воспринять что-то, что не подходит под определение обычного и типичного, ей сложно.

Закрыв рот, я пыталась понять, что это сейчас про меня сказали. И чем больше я анализировала слова этого энта, тем тяжелее становился мой взгляд, обращенный на местную мудрую флору.

– Я бы тебя, уважаемый, на пилораму сослала и посмотрела, древнейший, какие бы фантазии ожили в твоей древесине при виде бензопилы «Дружба».

Теперь мыслительная деятельность закипела где-то под корой у дуба. Видимо, ничего не поняв, он так резко выпустил ветку и уперся ей куда-то в район моего темечка, что я и отпрянуть не успела.

Моё сознание на мгновение померкло, а в голове, как слайды, пронеслись изображения пилорамы и этой самой бензопилы, которой я пригрозила мудрейшему. Все-таки дернувшись, я почувствовала, что ветвь исчезла.

– Да, – протянул энт, – страшный у вас мир, профессор.

– И как, – прорычала я, уязвленная тем, что какое-то бревно без спросу ковырялось в моей голове, – легко бы вы восприняли то, что не подходит у вас под понятие «обычного».

Да мне было неприятно, что мой страх перед неизвестным и непонятным осуждают. Я бы на них посмотрела, окажись они в моем мире.

– Я приношу свои извинения. Держи, изучай, – спустившаяся сверху ветка сунула мне в руки свод законов Эргании. – Тебе полезно, – уже куда тише пробурчал энт и снова, кажется, уснул.

– Думаю, нам лучше припрятать книги самим и не тревожить больше Хронока, – негромко проворчал ректор.

Обхватив за плечи и развернув в сторону стеллажей, Хаул повел меня вперед.

А мне было все еще обидно. Эмоции после встречи с мудрым дубом стихли и накатили совсем иные чувства. В первую очередь, страх и отрицание действительности. Ведь все происходящее за гранью реального. Разве бывают боги, иные миры, энты… Может, я в аварию попала, и теперь лежу в реанимации. Мой мозг, чтобы оградить от происходящего, показывает мне эту сказку.

Возможно! Вполне!

Но как узнать, что правда, а что вымысел. Я пыталась вспомнить все случаи клинической смерти, когда пациенты рассказывали бы о ярких снах или о нечто подобном, что не укладывалось в привычную действительность.

Но ничего в голову не приходило.

«Ирина, – услышала я голос старушки-богини словно из ниоткуда, – соберись и не впадай в панику»

Встав столбом, я осмотрелась.

– Что? – Хаул в недоумении уставился на меня.

– Как понять, где реальность, а где сон или попросту работа подсознания?

Бровь мужчины приподнялась.