Твой шёпот в тумане

Они стояли на месте, раскачиваясь, как тени. Женщина, двое детей и чуть в стороне – мужчина. Я не знала их имён, для нас они были просто отшельники. Замкнутая семья, которая зла никому не делала.

На их месте могли быть и мы.

На меня волною нахлынули воспоминания двухлетней давности, когда вот такой же ночью скрипнула калитка, и вернулся отец. Ещё живой, но уже обречённый. Вернулся, потому что, как и я, не мог представить, что в доме останутся одни три его дочери. Он лежал за сараем и всё бубнил: «Траву Эмбер принести! Нельзя их одних оставлять, пропадут, зайчатки мои».

Слёзы хлынули из моих глаз рекою.

Чтобы ни говорили Лестра и Эмбер, я знала, что гнало отца домой, о ком он думал в последние часы своей жизни. Когда я прощалась с ним, мои руки дрожали, когда приставляла к его груди вилы, я понимала, насколько он мне дорог и как любим. Мой самый сильный и добрый папа.

Не сдерживаясь, я ревела в голос, осознавая, что никто меня не спасёт, никто и не догадается сюда прийти. Мёртвые замычали громче, услышав меня.

Я ничего не могла: ни позвать на помощь, потому что дом стоял на отшибе, ни спуститься и убежать. На моем пути стояли мёртвые, но не упокоенные.

Время вновь потянулось мучительно медленно.

Солнце встало высоко, и не по-весеннему жарко припекало. Где-то послышалась одинокая птичья трель, и вновь всё стихло. Выглянув, я поняла, что мужчина ушёл с прежнего места и теперь находился у самой калитки. Сообразив, что это мой шанс, осторожно забралась повыше и по прогнившему карнизу, крадучись и не дыша, перешла на другую сторону.

Всё, что мне нужно было, чтобы спастись – это спрыгнуть вниз и убежать через огород.

Это казалось безумием. Но иного выхода не было.

Зажмурившись, я досчитала до трёх и прыгнула. На мгновение от страха кольнуло в груди. Приземление вышло жёстким, я подавилась собственным дыханием, а ногу обожгла резкая боль. Закусив губу до крови, хромая и шатаясь, я упорно пошла вперёд к забору. Позади зарычали, но я не обратила внимания.

Спасение близко – только забор переползти.

Моя магия взбунтовалась и я чувствовала, как мелькают иллюзии, делая меня то старухой, то мужиком, то дворовым псом. Ухватившись за довольно высокий забор, подтянулась, и, забывшись, забросила повреждённую ногу. От боли потемнело в глазах, но я не проронила ни звука. Обернувшись, увидела, что в мою сторону идут дети, а вот взрослых не видать.

Скрипнула калитка.

Они вышли наружу, поняла я и поторопилась.