Большая книга ужасов – 86

– Тем более церемониться не станут. И наша с тобой чудесная дружба для меня станет отягчающим обстоятельством. Этот лагерь – всё, что у меня есть.

Умному достаточно. Я, конечно, буркнула «Школа же ещё есть!», но Хурма уже всё решила. Она неплохая тётка. Её дети старше меня, хорошо, если на праздники звонят, внуки учатся где-то за границей, вот и остаётся только работа, только хардкор. «Этот лагерь» – цена, которую она не готова платить за нашу дружбу.

– Ну что ж, меня продавали и подешевле. Можно сказать, повезло.

– Никто тебя не продаёт! Просто пока это всё не уляжется, я прошу тебя не показываться в лагере.

– Что не уляжется?

Тогда Хурма, поджав губы, велела мне написать заявление об уходе и сама быстро вышла, как будто я могла возразить.

* * *

Иваныч разразился ей в спину гневной речью, я полезла за бумагой и ковырялась в столе нарочито долго, чтобы унять непрошеный рёв и чтобы Иваныч не заметил. Успокоилась, достала, села писать.

«Такой-то такой-то от сякой-то сякой-то, сего дня сего месяца сего года – заявление.

Заявляю, что ни я, ни Петрович, ни этот неизвестный хмырь, прикидывавшийся немым, никого не убивали, потому что мы хорошие. Заявляю, что мои ночные танцы с медведем – это не преступный умысел и не безответственный поступок, а нормальное поведение условно нормального человека, который любит зверюшек и не любит, когда их мучают. У нас тут свой цирк, и, честно говоря, я очень рассчитывала на ваше понимание и большой опыт работы на арене. Простите, больше не буду. Заявляю также, что Сашкин побег – это не ужас-ужас, а здоровая реакция здорового ребёнка, которого все достали. Я её понимаю».

Иваныч уже подкатил ко мне в своём кресле и, хмыкая, подглядывал, что я там написала.

– Едем, Ляль!

– Куда? Давайте хоть заночуем, а утром я матери позвоню.

– Отсюда. Едем сейчас, я сказал!

«…И ещё официально заявляю: это я похитила последние банки вашего фирменного варенья, потому что оно вкусненькое, а нам с Иванычем негде жить.

Целую в ухо. Дата подпись. Печать у секретаря».

Обидно было до слёз, а всё-таки мелькнула мысль: с начальством-то мне повезло! На основной работе я бы сама не решилась подобное написать, а там я начальство. Трудно обижаться на тех, кто знает тебя как облупленную, а всё равно обидно. Думаю, уволить меня – это не её идея, а Лёликова папаши.

* * *

Иваныч уже открыл холодильник и по-хозяйски доставал банки.