Никаких принцесс!

Наверное, стража. А еще Дамиан все никак не разберется со своей горгульей у ворот.

– А этому юноше внизу тоже нужно доказать, что он злодей?

– Да, госпожа. Только пока он ведет себя как настоящий герой, а героям не место в замке зла.

– Да, это я уже поняла. Он рассказал, как он требует кровь и девственниц у своих сокамерников, простите, соседей по общежитию?

Горгулья принимается парить над шпилями башен – ветер противно свистит у меня в ушах и пытается содрать с каменной спины, но я «пришпиливаюсь» крепче.

– Госпожа, это детские игры для настоящего злодея. Он не убил ни одного человека и не разрушил ничье счастье – как вы, например. Я прошу прощения, что сразу не признала вас, темная госпожа.

– А-а-а… Ага.

Полет наконец заканчивается, когда горгулья, зацепившись когтями за балкончик – слишком узкий для того, чтобы она могла на него спокойно приземлиться, – вытягивает крыло на манер моста.

– Прошу вас, госпожа.

– Ага. Спасибо. – Я вдыхаю – для смелости – и шагаю к окну.

Створки распахиваются мне навстречу, как двери, и минуту спустя (пока я перешагиваю через воткнутые лезвием вверх на подоконнике ножи) оказываюсь в мрачной готичной комнате: каменные стены, громадные зеркала, еле-еле горящий камин, дымящиеся свечи и змеи, свисающие гирляндами с потолка.

Но хуже всего те, кто поворачивается мне навстречу: по крайней мере трое из них… э-э-э… трупы. Женские. Одна в бинтах на манер мумии, другая голая (и от ее живота, кишащего не то червями, не то чем похуже, мне становится плохо), а третья напоминает мертвую невесту.

Собственно, они все здесь в платьях, праздничных, бальных платьях, декоративно заляпанных кровью. И украшенных… м-м-м… пальцами?

– Нравится? – улыбается прелестница с голубой кожей, поигрывая своим пояском. Там еще и руки болтаются. Кошмар какой! – Это все принцы. Последняя мода, слыхала?

– Раньше мы их просто убивали, – добавляет «невеста». – Это было совершенно непрактично.

А ведь убитый принц – это не только труп и уважение, это еще и десять пальцев…

– Можно и с ног срезать, – добавляет дама у зеркала, лаская одну из сотен своих змей. Горгона?

– Фу, на ногах они некрасивые!

– Я прошу прощения, – перебиваю я. – Может быть, кто-нибудь из вас знает, кто наложил проклятие на принца Ниммерии? Я очень хочу поговорить с этим злодеем.

В комнате наступает тишина. Только змеи шипят.