Ты будешь мой

В конце его распорядитель открывает передо мной дверь – мы входим в комнату, напоминающую кабинет мамы у нас дома. Тоже громадный стол, кресла, шкафы, глиняные таблички, дощечки, свитки. И герб Дугэла на стене – круг камней, тонущий в тумане.

– Садитесь, – кивает распорядитель и что-то долго ищет среди дощечек. – Вы, девушка, создали весьма щекотливую ситуацию, вы знаете?

Ёжусь – меня бьёт озноб.

– Нет.

Распорядитель поворачивается, кидает на меня внимательный взгляд. В нём, наверное, ни капли фэйрийской крови – тяжёлые черты, массивные надбровные дуги и выдающийся подбородок.

Настоящий дугэлец. Красивым его точно не назовёшь. По татуировке на запястьях я понимаю, что он волшебник, и сжимаюсь ещё больше. Сейчас выяснится, что он знаком с мамой, и дома меня ждёт скандал. Кстати, что он там про раба говорил?

– Видите ли, – распорядитель делает многозначительную паузу, и я быстро вставляю:

– Арин, – без указания второго имени, а вдруг пронесёт и не спросит?

Он не спрашивает.

– Видите ли, Арин, на этого фэйри больше никто не поставил.

Да и ваша табличка не была замечена следящим заклинанием. Однако раб жив – при вашем деятельном участии. И мы просто не знаем, что делать.

Я обнимаю себя за плечи, и взгляд распорядителя смягчается.

– Вы замёрзли, Арин? Хотите горячего настоя?

– Да. Пожалуйста.

Он готовит настой – быстро, очень чётко, а я слежу за его руками. Как у мамы – тонкие пальцы, изящные для такого мощного телосложения. Я думаю, каково ему колдовать – и встречаюсь с ним взглядом.

– Не волнуйтесь, Арин, – распорядитель осматривает меня и с улыбкой ставит кружку. – Вот, пейте. И слушайте.

Но какое-то время он молчит, а я представляю, как над нами, на арене очередной мальчишка-дугэлец убивает фэйри под радостные крики толпы. Мне неуютно.

– Так вот, Арин, – продолжает, наконец, распорядитель. – На этого фэйри никто не поставил, и мы не знаем, кому его отдать. Так как за него просили вы, но не подкрепили ваши слова ставкой… вы понимаете, в какой мы сложной ситуации.

Нет, я не понимаю. И распорядитель, похоже, читает это в моих глазах.

– Он никому не нужен, этот раб, так что после арены его ждут либо рудники Туманных гор, либо смерть – зачем кормить никчёмного раба? Если, конечно, вы не подпишите на него купчую.

– Купчую? – выдыхаю я, и распорядитель усмехается.

– Раз ставки на него никто не делал, он ничего не стоит, Арин. Так что купчая – простая формальность. Платить вам не придётся.