Группа крови на плече

Сразу второй раз нажал, барабан прокрутился и – бах! А тот, кто с пистолетом «осекся», – сразу труп. У нас так много бойцов полегло с ПМами. Не почистил после боя, вообразил себя крутым Рэмбо и – бац! Тебя уже закапывают.

Чунг навесил на себя аж два винтаря, набил небольшой рюкзак боеприпасами и гранатами. Маленький оборвыш с кровавым лицом вынослив и бесстрашен, как зверек-медоед, тому вообще все равно, кто перед ним, леопард или гадюка.

Еще я нашел громоздкую ранцевую радиостанцию. С собой бы взять, чтобы врага слушать; английский я немного еще помнил: было дело, увлекался в молодости.

Но гробик на лямках в стальном кожухе весит немало. И антенна торчит, как метка над кустами. Вот он я. Стреляйте сюда. Кидайте бомбы. Поэтому радисты долго не живут. Еще и «свои» же вьетконговцы могут пришить: боятся они авиации и напалма. Только увидят наводчика-радиста с торчащей из кустов антенной – сразу гранатами закидывают.

В туннеле обнаружился второй схрон. Небогатый, но разжиться можно. Я так понял, что подземелье американцы использовали как небольшой перевалочный пункт и частенько сюда наведывались.

Трофейный рюкзак на плечи. Внутрь сухпай, аптечку. Еще гранат туда накидал – зеленых, яйцевидной гладкой формы, будто слепленных из двух половинок. Парочку впихнул в разгрузку. Все. В путь…

Я тащил волокушу, а Чунг шагал впереди.

– Знаешь дорогу? – спросил, кивнув на раненого. – Его к своим надо!

Вьетнамец мотал головой и, горячо жестикулируя, доказывал, что лучше дойти до базы его отряда.

Вот же! Не понимает, мартышка, что мне бы побыстрее отсюда слинять. Не моя это война. Что я здесь забыл? И эта мерзкая паутина, что облепила лицо, бесит меня больше, чем американцы. Ладно… Пусть ведет. Вариантов два: сдохнуть или идти за Чунгом. Дорогу он явно знает, даже карту не стал смотреть.

Груженные барахлом и раненым покинули тоннель. Я тянул груз, словно бурлак на Волге. Но там бородатых много было, а я один корячусь. И борода у меня поменьше. Хотя теперь можно вообще не бриться.

Аленка все пилила «сбрей» да «сбрей». Пришлось урезаться до эспаньолки. Все! Аленки больше нет, а борода есть и будет. Как у Льва Толстого отращу.

Поднявшись наверх, рукавом форменной куртки смахнул пот со лба. Жара за тридцать, влажность как в сауне. Но трофейная шкурка добрая. Просторная и дышит отменно. Надо было еще шейный платок у жмуров подрезать. Пот вытирать. Но не было там платков без крови, а я брезгливый, хоть и детдомовский.