Те же и Скунс

„Володя, – сказал он, – есть там у тебя дельные ребята после Чечни? Есть? Немедленно присылай. Что? Жить негде?.. Да всё сделаем, и комнату купим, без проблем…“ Вы уж простите меня за прекрасные сантименты, читатель, но когда после этого разговора я вышел под хмурое петербургское небо, мне показалось, что в нём вот-вот выглянет солнце. Большие дела всё же вершат эти ребята, которых мы совсем недавно назвали бы просто мальчишками. Они, вероятно, и в самом деле ещё не изжили в себе некоторого мальчишества, но как тут не вспомнить, что во время войны их ровесники вели в бой роты и батальоны! Так, может быть, и сегодня настала пора оказать им побольше доверия?.

.»

– Вот они где сидят, – подливая Алексею в чашку горячего, сказала тётя Фира. – Один в «Мерседесе», Другой в кабинете начальником. И третий тоже там где-то при них… на тёплом местечке…

Алексей промолчал. К её некоторому удивлению, он очень внимательно прочитал всю статью от начала и до конца. А потом аккуратно положил газету и – вот уж чего она никак не ждала – отхлебнул чаю и потянулся к оладьям.

Так, словно у него появились на этом свете дела.

– Хорошо хоть, нашлись добрые люди, – вздохнула тётя Фира. – Сразу взяли дочку в семью, ни про какой детский дом даже говорить не позволили… Жуковы – да вы их, наверное, знаете… Нина с Валериком… У Кирочки своей родни один отчим был, да и тот в Казахстане, даже на похороны не приехал…

Алексей перестал жевать. Тётя Фира посмотрела и увидела, что глаза у него из чёрных опять сделались нормальными.

Блёклыми, неопределённо-серыми, как зола. Но всё же нормальными. Он глухо спросил:

– Дочку?..

– Ну да, – кивнула тётя Фира. – Стасеньку. Хорошая девочка, а на Кирочку как похожа…

Гость молча взял ещё одну оладью и стал её есть. Тётя Фира подумала, а не предложить ли ему чего посущественней… и вот тут гениальная догадка озарила её. У Кирочки ведь был не то чтобы муж – ухажёр. Парень моложе её, с которым она встречалась всего-то неделю и даже не приводила знакомиться: то ли не успела, то ли застеснялась, полагая, что всё совсем несерьёзно.

Потом он уехал в Африку с экспедицией и там, как сказали Кире, погиб, а у неё родилась дочь. И вот – шма-Исраэль! – через тринадцать лет является некто. С цветочками. Вполне подходящего возраста. Явно приезжий. И от известия о Кириной смерти начинает, простите, вести себя так, словно поседел бы в этот самый момент, если бы уже не был совсем седым.