Сапер

Рота? Передовой отряд?

Я закопал тела, срубил и поставил над братской могилой большой крест. Трупы фашистов просто побросал в овраг рядом.

Натертые руки и спину ломило, сел перекусить. Попутно разбирал документы. Батальон возглавлял капитан Терентьев. Про него мне рассказывали – только-только назначили, и сразу вой на. Погиб мучительно, лицо было искажено.

А вот старший лейтенант Петр Николаевич Соловьев. Его удостоверение слегка обуглилось в месте фотографии – разглядеть лицо военного было сложно.

Славянские черты лица, залысина на голове, как у меня. Его документы я и решил себе присвоить. Тридцать шесть лет. Подходит.

Переоделся в лейтенантскую форму – ее пришлось «набирать» по частям. Пока опять обшаривал лагерь, нашел знамя батальона. Отряхнул, убрал в сидор к остаткам парашюта.

Теперь пришла пора повоевать…

* * *

Спустя час я вышел к речке, которая была буквально изрыта стрелковыми ячейками и усыпана трупами. Тут тоже чадило сразу несколько танков – три БТ и одна «тридцатьчетверка».

Немецких машин не было – видимо, эвакуировали.

– Это Стырь? – схватил за рукав танкиста в комбинезоне, который куда-то брел.

– А?..

Совсем молодой парень, блондин, с петлицами младшего лейтенанта, выглядывающими из-под расстегнутого на вороте комбинезона, выглядел контуженым. Глаза шальные, будто пьяный.

– Это Стырь? – прокричал я.

– Не, Хрестиновка, Стырь дальше, – махнул танкист рукой куда-то в сторону.

– Ты как? Не ранен?

– Не, нормалек.

Оглушило слегка. Бомбили.

– Так тебе в медсанбат надо.

– Не, мне танк спасать нужно. Вон, – младший лейтенант кивнул на речку, – посадили, комбат меня теперь расстреляет.

Примерно на середине реки, зарывшись почти по катки, действительно стояла громада КВ-1, на башне которого белой краской наспех было написано «На Берлин!».

– Как же вы его?

– Да вот так, – сказал он, сильно качнувшись, так что мне пришлось поддержать его, схватив под руку, чтобы он не упал.

 – Легкие и средние танки прошли, а мы сели…

Далеко танки не уйдут, скоро Ставка прикажет вернуть 8-й и 15-й мехкорпуса за линию обороны 37-го корпуса. И это станет фатальной ошибкой первых дней войны. Танки потратят горючку, потеряют машины в ходе штурмовок немцев с воздуха. А главное, упустят инициативу. На второй мощный удар сил не хватит – всю осень подразделения будут выходить то из одного, то из другого окружения. Ну или попадут в плен.