Подснежник. Все впервые с тобой

Продемонстрировал – до дна я еще не добралась…

Три месяца, как глупая школьница, грезила чернотой его глаз.

Все. Отрезало.

Был уверен, за три месяца, что не видел ее, отпустило. Рассосались чары феечки розовой страны. Выпустил из объятий Морфей. Вернулся к базовым настройкам. Исправил аномалию в системе.

Ошибался. Видимо, одуванчик моя карма. Сансара.

Оскорбленная невинность, запачканная белая скатерть, святая, дьявол, непорочность. Сливочный пломбир на сцене стриптиз бара, где оказался по случайности судьбы.

Вхожу и замираю, цепенею, врастаю корнями в бетонный пол, зависаю на демонессе Лилит. Точнее на сиськах рисующихся в глубоком разрезе рубашки, завязанной тугим узлом на талии. И зачем скрывать такие за слоями воздушных воланов и рюшей? Первое, что летит в толпу – ковбойская шляпа. Приземляется на какого-то юнца, тот как умалишенный прижимает к груди и со счастливой улыбкой водружает на голову будто корону.

Двигается пирожок как искусная кобра: изгибается в такт музыки, вырисовывает восьмерку бедрами в коротких шортах, Джоконду руками пишет.

Поворачивается спиной, крутит ягодицами и, медленно оголяя плечи, начинает избавляться от клетчатой рубашки. Вся кровь из головы вместе с серым веществом собирается между ног. Дьявол. А я ведь только смотрю на нее.

Хочу плюнуть на все и выйти. Не могу пошевелиться. Она дергает плечиком, и рубашка летит на пол. Руки сами собой сжимаются в кулаки, а глаза врастают в обнаженную спину, тонкую талию, сочную задницу.

Остановись, дьявол, остановись. Двигаюсь к сцене, расталкиваю истекающих слюнями зрителей. Зачем иду, не знаю. То ли хочу запомнить все детали, то ли спрятать ее от похотливых глаз. Демонесса перестает извиваться, оборачивается. Грудь пытается прикрыть одной рукой, другой посылает воздушный поцелуй. Кланяется как главная звезда кордебалета и убегает.

Стою под фонарем. Ночь, улица, фонарь… Жду ее возле черного входа. Зачем? Не могу себе растолковать.

Третья сигарета без остановки. Пока дождусь, начну плевать никотином, а из ушей пойдет дым.

Выходит, наконец-то. Осматривается по сторонам и сразу ловит мой взгляд. Смотрит как загнанная лань. Только не беги. Только не беги. Стартует с места в темный переулок, я за ней.

– Поможешь встать? – ванильное мороженое сидит на асфальте с расшибленной в кровь коленкой. А я прикоснуться к ней не могу. Ладони горят, будто угли раскаленные сжимаю.

– Сама.