Величие. Книга 4

Но не всё зависит лишь от меня! И ты тоже изменился, – язвительно добавила Орсинь. – Стал таким отстранённым. Увлёкся этими храмовыми медитациями, песнопениями, от которых нет никакого толку… Ты был… более… бесшабашным. Весёлым.

Оба уставились друг на друга с враждебностью, метая безмолвные обвиняющие взгляды исподлобья.

– Да, это важно для меня самого. Для моей души! – вскричал Аурелий. – Это то, чего ты лишена – понимания прекрасного.

– Что? Что-о-о? Не ты ли говорил, что у меня потрясающее чувство вкуса, когда я впервые приехала сюда? К тебе, между прочим! Ради тебя!

Они замолчали, с болью смотря друг на друга и пытаясь вспомнить, как же так они раньше находили поводы только для смеха и радости – и никогда для ссор.

Но прежде знакомые черты казались чужими.

– То есть ты хочешь сказать, что такая, как на самом деле, я не нужна тебе. Тебе нужна только наивная эльфиечка, которая абсолютно беспомощна в чужой стране и от этого такая милая! И всё, ради чего я старалась, ради чего приносила себя в жертву, – это оказалось зря! – горько воскликнула Орсинь.

Глаза её гневно сверкнули, и она выбежала из гостиной. Аурелий постоял некоторое время, как оглушённый, и со вздохом опустился на диван. Ярость, прежде казавшаяся единственно правильной, уступала место растерянности. Он невольно задумался, сравнивая разные периоды своей жизни, – самому ему казалось, что его личность, склонности, мотивы и тайные желания всегда были одними и теми же, однако лишь теперь они расцвели в полной мере.

Вот и вся разница.

Почему же тогда они с Шиа выбрали друг друга? Что тому повинно – время и место, совпавшие мечты? Их счастье было абсолютным, но что теперь делать с его последствиями? Они зашли так далеко, что назад дороги нет, и тем не менее их любовь – то, что ранее представлялось единственной и нерушимой истиной, в которой оба могут найти опору, – обернулась полной противоположностью. Равнодушие – вот страшное слово! Обречь себя на жизнь с партнёром, к которому не испытываешь ничего, кроме стремления реже его видеть, – это ли не пытка, которой он думал, что избежал?

Аурелий почувствовал, как на глазах наворачиваются слёзы.

Прошлое и настоящее казались половинками разных мозаик, которые никак не соединялись у него в голове. И тем не менее как-то соединить их было надо. Вздохнув, Аурелий направился на поиски Орсинь: заканчивать разговор на такой ноте было категорически нельзя.

Когда он вошёл в её спальню, эльфийка сидела на кровати и плакала.