Акварели. Серая принцесса

Откуда мне было знать, что этот рогатый видит меня?

– Да ты никогда ничего не знаешь, – махнул рукой Тима. – Нам, между прочим, Рату ещё надо найти! Что делать-то будем?

– Была б у нас Книга Тайн, задали бы ей этот вопрос. А где её спрятал чокнутый доктор Туреску, мы не знаем. Надо было сначала забрать у него Книгу, прежде чем отправлять к Насарташу. Отправлять к Насарташу… Слушай, а это идея! – повеселел Егор.

– Что-то я встречаться с каменным спрутом больше не хочу.

– Ты не понял. Уже забыл, как мы Туреску к логову чудища переместили? Стоило только нарисовать его.

А если…

– Нет, нет, – запротестовал Тима. – Только не заставляй меня проделывать это с Ратой.

– У тебя есть другие предложения? Нам торопиться надо. Давай. Со мной-то ты лихо управился.

– С тобой был совсем другой случай.

– Не отнекивайся. Идея – класс.

– Ага. У тебя все идеи – класс. Вот только потом, то краснеть, то удирать приходится, – ворчал Тима, доставая из сумки палитру с красками и альбом. – Хорошо. Ты прав, по-другому мы не сможем найти Рату, а Мариэлле угрожает опасность.

И времени почти нет. Только мне надо найти более укромное местечко.

Егор огляделся:

– Да, пожалуй, тут слишком людно.

Мальчики двинулись вперед по какой-то улице. Над ними возвышались массивные деревянные постройки, вокруг которых суетились простые жители Исседонии. Один вырезал узоры на ставнях, другой чинил прохудившуюся крышу, третий вертел в воздухе сразу два бревна, надстраивая верхние этажи. Исседонцы заново обустраивали свои дома.

Мариэлла отменила запрет на волшебство, больше не нужно было скрывать таланты плотника или краснодеревщика. И поэтому каждый хозяин кружил вокруг своего жилища, придавая ему должный вид.

Свернув за угол одного из домов, ребята остановились – перед ними раскинулся дивный сад. От пряного аромата разнотравья закружилась голова.

– Знаешь, Тим. Ты – отличный друг, если рассудить. И парень нормальный. Талантливый такой, – начал Егор.

«Вот и Камелия с блуждающей рощей вернулась» – подумал Тима.

– Стоп, Гордеев. Я в этом саду уже бывал, знаю, как тут на признания в любви тянет, – пресёк он Егора. – Мне кажется, здесь подходящее место. Вокруг никого.

– Да, давай твори, Пикассо, – мечтательно выдохнул Егор, развалившись прямо на траве под цветущей яблоней.

Тима раскрыл альбом и вырвал чистый лист. «Рисовать – это всегда удовольствие. А рисовать любимую …Стоп… Что это я? Ну, Камелия! Колдунья… опять твой сад чарами дурманит.

Так.