Посох волхва

Зачем постороннему человеку нужно подсаживаться к занятому столу, если полно пустых? Рука потянулась к посоху, но незнакомец только усмехнулся и махнул рукой:

– Не стоит беспокоиться! Я не собираюсь сегодня причинять кому-то зло! – И снова шипение, после каждого слова, словно во рту не ровный ряд зубов, а забор из покосившихся жердей с изогнутыми щелями, с которыми забавляется, точно с любимой игрушкой, южный неверный ветер.

Ишута продолжал молчать, внимательно следя за невесть откуда-то взявшимся соседом.

– Иногда не нужно много ума, чтобы читать чужие мысли, не так ли? – продолжал невозмутимо незнакомец.

 – Я сегодня видел, как один маленький человек с интересом наблюдает за недавно подкованной лошадью. Ее и впрямь неважно подковали. Согласен. Странное дело, но человек всегда тянется к тому, что для него наиболее недостижимо. Ты смотришь на лошадь, и тебе кажется, что ты бы ее подковал намного лучше. Да что значит лучше? Ты бы сделал все правильно! При этом совсем забывая про свои маленькие руки, непригодные для ковки, смешной вес тела, который не позволит, как ни старайся, поднять молот или хотя бы просто от зари до зари работать малым молотком. Чем меньше человек, тем более страстно он мечтает стать Гераклом.

– Кто такой Геракл? – Ишута заинтересованно сверкнул глазами.

– Вроде человек и в то же время не совсем. Он – герой эллинских легенд. В общем, он воин, совершивший ряд небывалых подвигов.

– А Анику твой Геракл знает?

– Думаю, что нет. Геракл жил очень давно. За много веков до нас.

А Аника-воин жил совсем недавно, можно сказать, только что.

– Почему «жил»?

– Потому что он уже три дня как не живет! – Шипенье стало еще явственней.

Незнакомец подался вперед, пытаясь разглядеть сквозь длинную челку лицо собеседника.

Ишута невольно отшатнулся. Волна ледяного холода пробежала от затылка до самых пяток.

– Он уже три дня как умер! Нет его! Кончился Аника-воин! – незнакомец расхохотался.

«Никогда не верь первому встречному. Перепроверяй слова одного словами других!» – вспомнил Ишута наставление Аники.

– Ты не веришь мне, а зря! – Человек со змеиным лицом вытащил из поясной сумки кусок ткани и швырнул на край стола. – Разверни, не бойся. Это уже не кусается! – он снова закатился в шипучем смехе.

Ишута развернул тряпку и тут же едва не потерял сознание. Перед ним лежала хорошо знакомая прядь седых волос. Та самая, которая много лет скрывала лицо великого бойца и не давала прочитать противнику мысли хозяина.