Кофе с круассаном

Скорее

всего, он уже родился им и ездил в колясочке с подлой ухмылкой на

маленькой сморщенной мордахе. Ну, и что там дальше в этом злосчастном

послании. Я такойто, живу в Париже, город любви… Убогие клише. Как я

раньше этого не замечала. Ясно, как. Я видела только его физиономию и

таяла при мысли, что такой красавец находит меня очаровательной.

«Надеюсь, что вы пожелаете мне ответить» завершает свое письмо мой

погибший в авиакатастрофе кавалер. Внизу электронная вставка –

Cordialement, Laurent Dussand и его парижский адрес.

У меня в голове

загорается маленькая лампочка. Я поспешно загружаю следующее письмо –

подобной подписи нет. Как и во всех дальнейших. Я возвращаюсь к

первому сообщению с адресом. Что ж, Лоран Дюссан, по крайней мере, теперь мне известно, что ты реально существуешь и действительно живешь

в Париже. Теперь дело за малым. Я загружаю pagesjeunes.fr, жму курсором

на Pages Blanches, ввожу в пустующие поля имя, фамилию и адрес

Дюссана.

Компьютер скрипит несколько мгновений своими электронными

мозгами и выдает мне домашний номер Лорана Дюссана, проживающего по

данному адресу. Поздравляю вас, Холмс! Не нужно оваций, Ватсон. Я

набираю указанный номер, не успев придумать, что скажу, если он ответит.

Он не отвечает. На часах полдень, мой мнимый мертвец либо работает, либо бродит по какимто своим мертвячьим делам. Я решаю перезвонить

позже.

Одна из многочисленных переводческих контор, с которыми я

сотрудничаю, высылает мне диплом некого Яниса Иванова для перевода на

французский.

Янису повезло, он едет учиться во Францию. А я сижу тут, связанная по рукам и ногам телефонными проводами, и не могу добраться

до обманувшего меня француза, заглянуть в его бесстыжие глаза, и

выяснить, откуда берется такая человеческая подлость. Заложена ли она в

генах или плещется в элегантном бокале Romanеe Conti, поджидая ничего

не подозревающего гурмана.

Я перевожу оценки Яниса, думая о своем. Что

я скажу Лорану по телефону? Что он сволочь? Connard тобишь. И что? Он

зальется краской стыда, раскается и предложит мне руку и сердце? Даже

будучи чрезвычайно наивной, я с трудом верю в подобный исход дела. Что

же тогда? Нагрубит в ответ. Бросит трубку, поняв, что это я. А мне оно

надо? Еще один удар по моему и так уже истощенному самолюбию.