Кофе с круассаном

Не знаю, насколько ей это удается.

В четверг она едет провожать меня в аэропорт, дает миллион типичных

родительских наставлений и берет с меня слово, что я буду регулярно

звонить. Я машу ей вслед рукой. Мои вещи проезжают по ленте через

металлодетектор, не вызвав претензий у таможенной службы. Я забираю

сумку, набрасываю на плечи куртку и отправляюсь на посадку. Мои

соотечественники, толпящиеся в очереди на тот же рейс, не вызывают у

меня почемуто дружеских чувств. Это на 80% крашенные блондинки на

высоких шпильках, в гигантских солнечных очках, обтягивающих

костлявые попки джинсах и майках с крупными логотипами Cavalli.

картинно зевают, прикрывая силиконовые губы унизанными острыми

акриловыми ногтями руками, подчеркивая обыденность предстоящего

полета, и льнут к своим лысым дутым бойфрендам, которые в свою

очередь уже успели затариться в дьютифри «Русскими Стандартами» и

«Рэд Лейблами». От мысли о скорейшем их откупоривании на жирных

физиономиях, поросших трехдневной щетиной, бродит счастливая улыбка.

Судьба решает наказать меня за какието неведомые мне грехи и

подсаживает ко мне под бок парочку таких небритых путешественников с

внушительной бутылкой водки, которую они вскрывают, едва успев

пристегнуться. Стюардесса пытается както урезонить некультурных

пассажиров, но они в ответ хлопают ее по попе и заливисто гогочут. Я

делаю вид, что страшно утомлена, отворачиваюсь к окну и зажмуриваюсь.

Однако, моя самодеятельность не кажется моим соседям убедительной, они дергают меня за локоть, тычут в меня своей гигантской бутылкой, в

общем, оказывают знаки внимания.

слепоглухонемой. В конце концов, они отстают от меня, но все два с

лишним часа полета я слушаю слезное повествование о том, как одного из

них вырвало черной икрой.

Когда, наконец, самолет совершает посадку в аэропорту Шарль де Голль, я

вздыхаю с облегчением. Ленка не приехала меня встречать, потому что

далеко, и потому что мне проще добраться самой.

Найдя, плачу за проезд и карабкаюсь вовнутрь, таща за собой набитый

Зарой и Манго чемодан. Париж, слегка сероватый от отсутствия солнца, но

все же прекрасный, приветствует меня через окно. В глубине души, где до

этого уживались только страх и вызванное неудачным соседством

отвращение, впервые пробуждается радостное волнение.