Законы безумия – 2. Искушение

Я просто выдумала для себя этот чертов мир, в котором пребывала весь минувший год.

– Герда, все хорошо?

– Да, – сжимаю Дашкину ладонь, я впервые в жизни рада ее присутствию, – что мне теперь делать?

– Для начала убрать с лица эту кислую мину и пойти в гостиную.

– Зачем? У меня нет желания…

– Будь умнее, сделай вид, что делаешь то, чего от тебя ждут!

– С чего такая доброта? – вырываю руку, одаривая презрительным взглядом.

– Это простая солидарность, женская. И к тому же, этот человек… с которым хочет работать Броня… он мне не нравится, ничего хорошего он не принесет.

– А ты, я смотрю, сама проницательность, – язвлю, а саму окутывает мелкой дрожью.

Даша устало вздыхает и дергает ручку двери, возвращаясь в дом. Иду за ней следом.

– Прости, – шепчу за ее спиной.

– Все нормально.

Мы выходим в гостиную, взгляд фиксируется на трех мужских спинах, две их которых кажутся знакомыми. Первая – это мой отец, а вторая…

– Вот и мои девочки, – отец поворачивается, сжимая в руке бокал.

Гришка поворачивается ко мне лицом, выбивая из легких остатки воздуха. Это просто невероятно. Мне смешно, но стоит взглянуть в его глаза, и становится страшно, он больше не смотрит на меня как на божество, нет, теперь он снисходит до меня. Прожигает похотливым взглядом, от которого становится не по себе.

– Гриша, – выдавливаю улыбку, – неожиданная встреча…

– Не скажи, – усмехается, – думаю, закономерная.

Отец довольно хлопает его по плечу, что-то говорит, а я в панике и трансе ищу пути отступления. Обед, плавно перетекающий в ужин, проходит оживленно для всех, кроме меня. Я вяло ковыряюсь вилкой в салате и думаю о том, что могла бы быть сейчас в другом месте.

После ухода гостей помогаю Любаве убрать со стола. Она рассказывает какие-то истории, Дашка смеется. Кстати, они быстро нашли общий язык.

– Герда, зайди ко мне, – смех стихает. Голос отца сочится металлом, кажется, привкус этого самого металла расплескался по моим губам.

Киваю и шагаю за ним.

В кабинете горит только торшер, стоящий у кресла. В полумраке происходящее кажется еще опаснее. Заламываю пальцы в своем непонимании и ужасе того, что отец от меня хочет. Замираю у окна, стараясь дышать ровнее. Вдох-выдох.