Законы безумия – 2. Искушение

– Как тебе Григорий? Он сказал, что вы учились вместе…

– Учились…

– Хороший парень, смышленый. Мы с его отцом проводим небольшое слияние наших предприятий…

– Рада за вас…

Отец смеряет меня тяжелым взглядом. Я чувствую его затылком.

– Будет прекрасно, если вы поженитесь. Это укрепит бизнес. Ты же понимаешь, что когда-то должна внести свою лепту в семейный бизнес?

– Понимаю, – с грустной усмешкой, – только я этого не просила. Бизнеса, этих денег…

– Что-то я не заметил, чтобы ты отказывалась от них все это время, – он зло смеется.

– Тебе это нравится, да? Нравится меня попрекать, унижать, ты испытываешь от этого какой-то особый кайф?

До боли закусываю губы, чтобы не заплакать.

– Закрой свой рот, неблагодарная дрянь. Я хотел по-хорошему, – он быстро пересекает расстояние, которое нас разделяет, и с силой сжимает мои запястья, – но ты, как и твоя мать, идиотка, – встряхивает меня, – поэтому будешь делать все, что я скажу.

Меня переполняет ненависть. Ярость затуманивает разум.

Мне больно. Мне так больно и противно оттого, что здесь происходит.

– Не буду, ничего не буду, – кричу ему в лицо, а после получаю хлесткую пощечину.

Онемевшая от этого действия, прижимаю ладонь к месту удара, почти не моргая. Воздуха становится все меньше. Начинаю задыхаться. Чувствую, как кровь упрямой струей стекает по губам и подбородку. Пульсация в висках зашкаливает, а тело потряхивает. Я почти не различаю стоящей в кабинете мебели.

– Этот су*онок вернулся, да? Поэтому такая смелая? – отец продолжает кричать, нависая надо мной.

 – Тебе было мало, – дергает меня за руку, – мало того, что из-за тебя он потерял год, этот год важен для него как для спортсмена. Ты портишь его жизнь одним своим присутствием!

Он давит на больное. Знает. Знает…

– Значит, мало…

– Почему ты так говоришь? Почему? Что он тебе сделал? Зачем? – сотрясаюсь в своих рыданиях, падая на колени.

– Герда, – отец смеряет суровым взглядом, от которого хочется удавиться, – я не вижу смысла протягивать руку туда, где нет надежды.

Он не для тебя. У него ничего нет. Ты привыкла жить иначе. Я растил тебя для другого. И этого не изменить, как бы ты ни старалась, – в секунду интонация меняется. Гнев исчезает. Ему на смену приходит полный спокойствия и размеренности голос. Голос моего отца, который страшен в любом своем обличии.

– Что ты такое говоришь, папа? Что? – глотаю собственные слезы.

– То, в чем ты не хочешь себе признаться. Тебе не место рядом с ним.