Первая любовь

– Совсем большая, да? – подмигнул третий парень, – уже все можно?

Кристина вспыхнула и беспомощно посмотрела на Митяя, которому этот разговор категорически не нравился. Похоже, он жалел уже, что пригласил ее за столик.

Кристина сделала движение, чтоб встать, но тяжелая и горячая рука Митяя не позволила ей этого сделать.

Он показательно улыбнулся, привлек ее к себе, поцеловал в затылок, прямо под аккуратно убранными в шишку волосами, отчего щеки и уши у девушки ярко запылали:

– Не с тобой, скотина, не мечтай…

Парни грохнули хохотом, подначивая приятеля, Кристина сидела, испуганно сжавшись, как мышь под веником, пальцы Митяя скользнули на талию, придвигая поближе к себе, губы легко коснулись нежной кожи возле ушка, заставляя неосознанно выгнуться и подставить шею.

Митяй впился в тонкую шейку жадным поцелуем, по-собственнически обхватывая девушку лапами.

Парни смеялись, Кристина горела от стыда и смущения.

А еще от невероятного чувственного удовольствия.

И словно он имел право так вести себя с ней.

Кристина не знала, как реагировать.

Вырываться?

Кроме того, что этого делать категорически не хотелось, было еще и понимание, что смысла нет.

Она в прошлый раз ему позволила куда больше, чем сейчас разрешает.

Она с ним практически в постель легла.

И до сих пор не знает, почему он не довел дело до конца.

Катька говорила, что если мужик тебя не трахнул, значит ты ему на фиг не интересна.

Кристина, все следующее утро промучившаяся с первым в своей жизни похмельем, глядела на себя в зеркало и соглашалась с соседкой.

Худая, бледная, страшная, как смерть.

Удивительно, что такой парень, как Митяй, вообще на нее внимание обратил!

Пьяный был, наверно.

А потом, как в постель уложил, разглядел и протрезвел резко.

И сбежал.

Ничем другим она не могла объяснить то, что засыпала она в руках невероятного мужчины, покрывавшего ее лицо такими сладкими дурманящими поцелуями, а проснулась одна, в холодной постели и с головной болью.

– Ты страшила, ты никому нафиг не нужна, – сказала она себе в зеркало, и отправилась на работу.

В выходные она была занята в шашлычке с двенадцати дня до двух ночи.

И вот теперь, сходя с ума от сладкой истомы в руках Митяя, она и не знала, что думать, что делать.

Одно знала точно: вырываться она не будет. Слишком хорошо было с ним.