Первая любовь

Если он такое выделывал губами, просто так, среди бела дня, то что же будет ночью?

Кристина была твердо намерена это узнать.

– Как тебе здесь работается? – пробормотал Митяй между поцелуями, – не обижают?

– Нет, все хорошо, – Кристина испуганно вскинулась, вспомнив, что она на работе все-таки, и Ашот может быть недоволен тем, что она сидит с гостями.

– Ну смотри, если обидит кто…

– Да кто ее теперь тронет, ты че, Митяй, – рассмеялся Валек, – вся рыгаловка смотрит, как ты ее лапаешь, вон по углам забились, как крысы.

Кристина только застонала беспомощно, осознав, что, в самом деле, о ней подумает ее работодатель.

Скорее всего, работу она потеряет, а она так нужна! С таким трудом досталась! В этом бизнесе, где в основном берут только своих, а если не своих, то только через определенную услугу, ей невероятно повезло.

Ашот был хорошим директором. Спокойным, справедливым на свой манер, требовательным, но не жестоким. И руки не распускал, хотя отчим, когда она сюда устроилась, ядовито заметил, что в этих забегаловках все официантки известные бляди, и дают направо и налево и хозяевам и клиентам.

Кристина тогда пожала плечами и ушла. Не стала спорить. С нее ничего подобного не требовали.

Наоборот, Ашотик младший всегда смотрел, чтоб к ней не приставали клиенты, пару раз даже внушение делал зарвавшимся дальнобоям. И чаевые ей всегда оставляли полностью, не заставляли делиться.

В целом, это было очень хорошее подспорье к повышенной стипендии, которую ей платили в колледже, и которой хватало ровно на два дня.

Мать, выйдя после смерти отца второй раз замуж, родила сына, и в жизни старшей дочери никакого участия не принимала. Отчим запрещал давать деньги, пенсию по потере кормильца перестали выплачивать, когда Кристине исполнилось восемнадцать.

Короче говоря, если б не работа, то девушка сидела бы на дошираке весь месяц, да еще и радовалась бы, что хоть это есть.

– Во сколько заканчиваешь? – Кристина, задумавшись, даже чуть вздрогнула от вопроса.

– В два часа.

– Я заеду.

После чего Митяй, кивнув своим приятелям на выход, поднялся из-за стола, подождал, когда они отойдут и на глазах у всей шашлычки жадно и невероятно сладко поцеловал оторопевшую девушку в губы. Оторвался с трудом, еще раз оглядел своими невозможно синими льдистыми глазами ее смятенное лицо.

– До вечера, мышка.

И вышел, совершенно не интересуясь ее ответом, словно заранее зная, что возражений не будет.