Пристроить шпиона

И не сказать, что мне неприятно, нет… Но… Не то.

Не так.

И не надо.

Вокруг беснуется толпа, под ноги нам сыплются бабки, мужики орут что-то, приглашая нас обеих в вип, предлагая еще потанцевать так же, прямо тут, перед всеми…

Но я отстраняюсь.

Смотрю в глаза Карине, она усмехается, мягко вытирает с моих губ блестящую помаду…

А затем кто-то резко дергает меня с подиума. Сильные, властные руки подхватывают, не позволяя босым ступням коснуться земли.

Я, словно в дурмане, смотрю в лицо своего захватчика.

Правда, там он обычно не смотрит настолько злобно и жестко.

Там он обычно меня целует.

И говорит, что любит. И что у всех меня украдет. И что у нас все будет хорошо.

Короче говоря, все те фразы, что в реале я никогда от него не слышала. И не услышу, конечно же.

А сейчас-то – тем более.

Он очень зол, просто что-то нереальное. Смотрит на меня, крепко сжимает губы. А мне хочется его поцеловать.

И на контрасте ощутить… Понять… Вспомнить, как оно должно быть – правильно.

Потому что правильно – это только с ним.

Но я не делаю никаких попыток сблизиться, просто смотрю на свой сладкий сон. У него светлые жестокие глаза, нахмуренные брови, четкая линия губ и волосы в беспорядке. Он невероятно красивый. Просто сногсшибательно.

Сшиб меня с ног прямо с первой нашей встречи… До сих пор не могу твердо на земле стоять.

Он молчит и несет меня прочь от шума, криков и музыки.

Верней, пытается нести, потому что постоянно тормозят, что-то говорят, пытаются сунуть деньги… Похоже, из меня вышла бы неплохая гоу-гоу, вон сколько предлагают…

Но он не хочет отдавать меня, просто ставит на стол, находящийся неподалеку, прямо на столешницу…

Разворачивается к желающим заплатить за мое внимание…

И я, зябко переминаясь босыми ногами, наблюдаю самую быструю и самую кровавую драку из всех, виденных мною.

Буквально пара замахов, быстрые перемещения, пачка денег, летящая под потолок и оттуда красиво рассыпающаяся на купюры…

Я стою в этом денежном дожде, ошеломленная и немного испуганная.

И смотрю на него, безумного дьявола, кружащегося в священном исступлении.

Все заканчивается молниеносно.

Убедившись, что больше никто не желает перебивать его цену, он подходит ко мне и опять хватает на руки.

Мы движемся сквозь расступающуюся толпу, по ушам бьет музыка.

Но еще сильнее – грохот моего безумного, больного сердца.