Вынужденная посадка

Президент взглянул на стенные часы, сел за стол и раскрыл бювар с документами…

В машине генерал-полковник спросил капитана:

– Ну, Артемьев, как тебе наш президент?

– Нормально…

– О чём без меня секретничали?

– За жизнь… Холост или женат, какой оклад, не обижает ли начальство…

– И как начальство, не обижает?

– Нет, товарищ генерал. Хорошо относится. Спасибо.

– Ну, то-то…

* * *

Президент смотрел в окно. Сменить бы министра… Но жаль гнать такого сильного, грамотного администратора.

Хотя и с валидолом в кармане. Он думает, что об этом никто не знает. Но дело ведь тоже нужно делать!

В безоблачном небе изогнулся дугой след самолёта. Истребитель… Президенту вспомнилась лётная юность. Вспомнился и тот, всего двухлетней давности, полёт на «МиГе».

В программе поездки было посещение одной из лучших воинских частей округа. Командир авиачасти полковник Мартынов – высокий, худой, стремительный – называл своих подчинённых не иначе, как асами. Президенту нравился и Мартынов, и его лётчики, и обращение «товарищ президент».

Слово «товарищ» сохранилось в армии, и нет тут ничего коммунистического, одно лишь боевое товарищество.

Пели турбины. Истребители, розовые от раннего солнышка, высокими двойными хвостами напоминая парусники, неспешно, горделиво выруливали. Отсверкивали стёклами кабин. Проносились по полосе и срывались в небо. Убрав шасси, бросались в кружение трёхмерного танца… Асы крутили над аэродромом одиночный и групповой пилотаж, вели показательные воздушные бои.

Но было в программе и нечто необычное.

Мартынов приказал майору Зарубину:

– Дадите товарищу президенту провозной на спарке «МиГ-29». Выполните комплекс сложного пилотажа.

– Можно и с элементами высшего… – вставил президент.

Конечно, всё было согласовано заранее, и лётчик назначен и оттренирован, и – на всякий случай – дублёр. Но окончательное «добро» прозвучало только сейчас, когда Кольцов вполголоса сказал командиру части: «Можно». И, конечно, в свите нашлись те, кто возражал.

Ничего, возражающие всегда найдутся…

Одеваясь под наблюдением инструктора к полёту, Кольцов уловил чутким ухом негромкие голоса:

– Учти, он сто лет не летал. Так что ты полегче. Пилотируй уважительно. Никаких предельных режимов!

– Есть, командир. Я понимаю. Не обижу.

Президент усмехнулся про себя…

Ничто не изменилось. Полёт и пилотаж с перегрузками до шести единиц он ощущал так же, как и два десятка лет назад.