За полчаса до Конца Света

Мне еще следовало поразмыслить кое о чем, и в первую очередь о человеке по имени Фрэнк Кранц. Фигура это оказалась многим странной, хотя на первый взгляд ничего загадочного в нем не было. Фермер из Кентукки, сын фермера из Кентукки и, надо полагать, внук такого же фермера, он незнакомому человеку мог на первых порах показаться открытой книгой. Ни замкнутым ни угрюмым я бы его не назвал, впрочем как и излишне откровенным тоже. Никто так толком и не знал, что именно привело его в еще не существующий Израиль. Никто, кроме, пожалуй, меня.

Как-то, когда мы еще шли на мексиканском судне "Тормента" из Мальты в Хайфу, он признался мне, что не имеет еврейских корней и ранее его ничего не связывало ни с евреями ни с Палестиной.

– Ты знаешь, Изя – рассказал он как-то мне – У нас в округе Тейлор никто живого еврея и в глаза-то не видел. Так что до поры до времени все мои познания об евреях ограничивались Священным Писанием, которое я, признаться, изучал не слишком прилежно. Уже потом в учебке и в Нормандии я немного повидал мир и разных людей, но мы тогда как-то не слишком интересовались национальностями.

Мы попросту всех делили на "наших" и "наци". Вот только тринадцатого апреля 45-го все для меня изменилось. В этот день я стал евреем, правда обрезания не сделал.

Я тогда постеснялся его спросить, что же произошло в тот апрельский день и лишь потом узнал от Томера, что тринадцатого освободили Бухенвальд. Мне нетрудно было предположить, что он там увидел, ведь я побывал в послевоенном Майданеке.

В Пальмахе Кранца прозвали "Фрэнки-Шерман" потому что он был неотделим от двух своих танков, которые всегда умудрялись появляться в нужное время и в нужном месте. А после войны Фрэнки куда-то пропал. Поговаривали, что он вернулся к себе в Кентукки. И действительно, он всегда говорил: "Вот дойду до Иерусалима, и обратно в округ Тэйлор". Но меня удивило и немного обидело, что он даже не зашел попрощаться. Я пытался расспрашивать Натана, но тот сразу замыкался в себе или переводил разговор на другую тему.

Он явно что-то знал, но делиться своими знаниями не собирался. Думать об этом дальше было бессмысленно и я начал собираться. После моих блужданий по Европе и особенно после службы на южной границе, сборы не занимали у меня много времени.

На следующий день я вылетел в Брюссель рейсом Сабены. Наш Боинг 707 начал набирать высоту, оставляя внизу Шулю, Симу, Натана, мой зеленый "Рено" и все эту удивительную страну, ставшую мне родной за пятнадцать лет.