Посох Времени

Вообще новостей, нужных и пустых, бывший наемник поисковых отрядов Льва Мудрого (Философа[47 - Лев Мудрый (правил с 866 по 912 год от Р.Х.) – византийский император из Македонской династии.]) принес столько, что Лонро был просто поражен.

– Ты расторопен, – то ли одобрил, то ли упрекнул Джеронимо.

– А чего медлить? – удивился Ратиша. – Мне тут ждать нечего. Если кто-нибудь здесь меня узнает, мне несдобровать. Для родичей я предатель. Выполню свою часть договора и уберусь куда подальше.

Теперь к делу. Старик будет идти через Шуйское становище: другого пути у него нет – и ночевать будет там.

Староста говорил, что ждет его через два дня, так что собирайся. Если постараться, к вечеру будем на месте.

Расчеты отставного дикого гуся[48 - «Дикий гусь» – так иногда называли наемников, воюющих за тех, кто больше заплатит.] оказались неверны. За сборами да неблизкой дорогой в Шуйское становище добрались только к глубокой ночи. Рисковали: в такое время четники могли и подстрелить того, кто шастает у частокола.

Но Ратиша хорошо знал порядки и обычаи земляков, а потому к запертым на ночь воротам приближались с шумом. Привратные долго не решались открыть, но потом все же пустили на ночлег.

Напрасно Лонро надеялся, что ночью сможет все как следует обдумать, взвесить. Стараясь побыстрее получить свободу, Ратиша просто рвал землю. Не успел Джеронимо опомниться, как тот принес весть, что Радимир из Щучьего скуфа уже здесь на постое, и не один, а с парнем и молодой жрицей, Йогиней.

У Лонро больно кольнуло сердце, а Ратиша, не говоря ни слова, тут же ринулся к коновязи, где надеялся найти старика.

Вскоре Джеронимо стало совсем худо, и он прилег на шаткий топчан. То ли во сне, то ли наяву – в каком-то мареве – перед ним проявилось озабоченное лицо Ратиши, за спиной которого маячил дед из Щучьего скуфа…

Видя, что с латинянином происходит что-то неладное, Ратиша увел старика в сторону. Выражение лица Щучьевского людина[49 - Людин – свободный житель веси или села.] постепенно менялось: сначала – недоумение, тревога, а потом и вовсе враждебность.

По мнению же Ратиши, все шло как надо. И врать не понадобилось: видно, что хворому латинянину нужна помощь. С подобным недугом может справиться только сильная жрица или волхв, знахарь. Вот в Щучьем-то чужакам и сказали, что только Радимир с Йогинями знается.

Но вскоре Ратиша насторожился. Он наконец заметил искорки то ли ярости, то ли злости из-под морщинистых век старика и умолк.