Наследник для оборотня

Попировать на ее теле и узнать, такое ли оно сладкое, как и аромат, который источает.

Я заставил себя шагнуть под дождь, едва сдерживая рычание. Холодный поток немного смывал морок, прогонял чертов дурман в голове. Я даже забыл, что сжимаю руках конверт. Быстро сунув его во внутренний карман, я неторопливо пошел к машине, давая время мозгу очиститься.

Никто не превратит меня в животное. В того дикого безумного зверя. Ни одна девка не заставит утратить разум, как бы охуенно она ни пахла.

Да, я любил быть зверем.

Мне это нравилось, и другой жизни я не хотел. Но один-единственный аромат мог похерить все, что я создавал на протяжении всей жизни. Это было чертово проклятье. Уязвимость в обмен на нечеловеческую мощь. Каждому берсеркеру была предназначена самка. Та, которая могла продолжить его род. Которая подходила ему идеально. Она была выкроена под него. Четко. Такая, что задевала внутри все.

От нее сносило крышу. Рвало ее. И так зверь, берсеркер становился просто диким одержимым монстром. Монстром, которому нужно было совокупляться со своей самкой, помечать ее своей спермой, чтобы никто и никогда не вздумал даже близко к ней подходить.

И зародить в ней ребенка. Наследник силы. Только о ее защите и благополучии беспокоился зверь. О ее удовольствии. Вот почему все мы до единого, как сумасшедшие, копили богатства. Влияние. Деньги. Чтобы тратить их на НЕЕ. Баловать. Радовать. Это заложено в нас с рождения. Тяга к власти. Потому что женщина выбирает сильнейшего. Предназначенная берсеркеру женщина должна выбрать только его.

Я сел в машину. Мне это на хуй не нужно. Я видел, что творилось с отцом, неспособным завоевать мать. Я видел, как она относилась ко мне, потому что я был зачат в насилии. От того, кого она всю жизнь ненавидела, но кто не мог отпустить ее.

Я бы тоже не смог отпустить. Меня корежит только от запаха, учуянного на другом человеке. Что будет, когда я увижу ее? Когда смогу почуять запах кожи вживую?! Мне сорвет планку? Я утрачу разум, забыв кем являюсь и где нахожусь, и утащу ее в свою берлогу, чтобы.

.?

Об этом «чтобы» думать нельзя. Потому что мне уже становится настолько жарко, что одежда высыхает от тепла тела. Кожа зудит, и я готов содрать ее собственными когтями, чтобы выпустить наружу настоящего зверя и пойти по следу.

Нет. Этого не будет. Никогда. Я задавлю эту чертову потребность охотиться и выслеживать, преследовать самку. От проклятой карамели сводит зубы. Я бы сожрал эту девку, увидь сейчас.