Наследник для оборотня

Хочется, чтобы вокруг пахло сладкими цветами. Гребаные духи или хер знает чем она себя полила. Но я чувствую только их, а не десятки запахов собственного салона.

В первый же раз мне удалось как-то успокоиться. Должно получиться и сейчас. Нужно попытаться. Мозг тут же напоминает о конверте, и я быстро достаю его. Пальцы реально дрожат, как у наркомана в ломке, и это самое херовое, что со мной когда-либо происходило. Даже затея с Дианой отходит на второй план.

Я отрываю край, не понимая, почему до сих пор не завел мотор и не уехал.

Хотя нет, конечно, понимаю. Потому что по-идиотски надеюсь задержаться здесь. В надежде… В надежде, что она сама придет ко мне. Появится, выйдя на меня из дождя. Подойдет. Проведет пальцем по запотевшему от моего дыхания и жара стеклу и выведет тонким пальцем «Я твоя». Эта фантазия настолько четко обрисовалась в голове, что меня аж повело.

Тяжело дыша, я вытряхнул на соседнее сидение содержимое конверта. Еще один конверт с письмом. Сложенный несколько раз файл с какими-то документами и серебристо-черная флэшка с гравировкой в виде медведя.

Такие были в ходу у нас. Если необходимо передать какую-то важную информацию и нельзя делать это через интернет. Наш защищенный канал.

Что на ней я посмотрю позже, а вот письмо…

Я надорвал край и вытащил несколько листов плотной белой бумаги. Все они были исписаны отцовским почерком. С обеих сторон. Строчки шли вплотную друг к другу. Как будто отец боялся, что не хватит места. Письмо… В который уже раз захотелось рассмеяться.

Я не представлял его, пишущим что-то. Поставить подпись на контракте – да. Но сидеть и писать… Я даже никогда не видел, чтобы он занимался чем-то подобным. Выходит, я не так уж и хорошо его знал?

Дождь оглушающе барабанил по крыше автомобиля, по стеклам. Зачем-то я включил дворники. Потом опустил стекло, чтобы внутрь проник свежий воздух и выветрил дурман, который висел в голове.

Света от приборной панели вполне хватало, чтобы я мог рассмотреть буквы, которые первые пару секунд даже не желали складываться в слова.

Снова это странное, почти инстинктивное предчувствие беды. Ничего хорошего в письме не будет написано. Коснется это лично меня или города, понятия не имею, но и прощальных слов о том, какой мы могли быть замечательной семьей я не жду.

Ветер неумолимо швырял капли дождя внутрь салона. Брюки и пиджак снова намокли, а я все сидел и чего-то ждал.

Пришлось заставить себя развернуть листы и начать читать.