Встретимся в октябре. Твой кот

– Как минимум, на неделю! Не уверен, что смогу легко выдержать смотрины.

Он ушел, а я тут же ринулся в спальню. Вот только там было пусто. Покрывало одиноко лежало шелковистой горкой возле матраса.

Куда она пропала? Меня охватила удушающая паника. Может, в ванной?

Я бросился туда, но и там никого не оказалось. На балконе тоже.

Куда, мать вашу, она могла испариться из запертой комнаты? Отсюда выход – только спрыгнуть с балкона. Но не с двадцатого же этажа, в самом деле!

И все-таки я снова вышел на балкон.

Что за чертовщина происходит?!

Я вернулся в спальню, понимая, что если не отыщу ее, то попросту сойду с ума. Кто она? Как смогла пролезть в мою голову, в мой сон, а потом воплотиться наяву?

Пошатываясь, чувствуя себя жалким слабаком, я подошел к брошенному покрывалу. Наклонился, чтобы поднять, испытывая лишь одну потребность: закутаться в него, уткнуться носом и вдыхать ЕЕ сладкий свежий запах.

Но едва я потянулся к нему, как блестящая на солнце ткань шевельнулась. Какого..?

Я быстро поднял одеяло. Под ней копошился Злыдень. Злыдень…

Я уставился на кота. Он в ответ – на меня. Его висящие уши на этот раз висели особенно угрюмо. А ясный голубой взгляд… И эта выжидательно закинутая назад голова.

В памяти всплыл истеричный крик дочери Михалыча. «Она стала кошкой!»

Да нет… Не может такого быть. Я коснулся носа Злыдня. Он тихо мяукнул и попытался цапнуть меня за палец.

Ночью Злыдень устроился на моем животе. А когда я проснулся, на мне лежала незнакомая девушка. Она казалась удивленной и испуганной, когда увидела меня. И с недоверием рассматривала свою руку, как будто видит впервые. Может… она мне привиделась? После такого сна и адского возбуждения, воображение создало то, что я хотел увидеть.

Да нет, это совсем уж бред.

Злыдень бросил на меня унылый взгляд и фыркнул. Словно сердится за то, что я так долго соображаю. А что тут можно еще подумать?!

Меня снова бросило в пот.

Нет, такого не может быть. Такого вообще не бывает! Это все сказки.

Но я зачем-то поднял Злыдня на руки и снова заглянул в его голубые глаза. Вот же гадство! Они были того же цвета, что и у проснувшейся со мной незнакомки.

Чувствуя себя до ужаса нелепо, я осторожно спросил:

– Ты… человек?

Злыдень вдруг начал вырываться из моих рук.