Пиратская копия

Жадный, потемневший, полный желания и непробиваемой уверенности в том, что ничто не помешает это желание утолить. Ее улыбка враз растаяла. Возбуждение, внезапно острое и сильное, ознобом скользнуло по позвоночнику, свело томительным спазмом низ живота.

Лицо незнакомца склонилось над ее лицом – так низко, что горячее дыхание обжигало ее щеки, а его губы почти касались ее губ – и замерло.

Ожидание. Пауза перед неизбежным. Почти требование – сдаться, покориться, самой двинуться навстречу…

Наверное, следовало довести эту игру до конца, невозмутимо дождаться, пока он не выдержит и сомнет ее губы поцелуем.

Но этот красивый мальчик очень хотел победить, а она была вовсе не против проиграть… Тринни немного, почти незаметно потянулась к нему… И он принял капитуляцию.

Поцелуй был нежным и легким, как крылья бабочки. От дразняще-невесомых прикосновений упругого рта кружилась голова, а по телу стремительно растекалась томная слабость. И вот уже оцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее, а Тринни перестала соображать, что происходит.

Она ухватила парня за затылок, притянула ближе и полностью растворилась в бесконечном водовороте упоительных ощущений, лишь иногда выныривая на поверхность, чтобы судорожно вдохнуть воздух, и снова окунуться в сладкое чувственное безумие.

Его руки жадно сдавили ее грудь, потерли сквозь тонкую ткань рубашки твердые до боли соски, и Тринни застонала  прямо в терзающий ее губы рот, выгнулась, чтобы еще сильнее вжаться в бесстыдные ладони.

 Сердце сбивалось с ритма, колотилось как ненормальное, тело наливалось колючим жаром.

Не разрывая поцелуя, он медленно отклонялся, и она потянулась за ним, села.

Когда он прижался губами к груди, обжег кожу дыханием через кружево, Тринни задохнулась от возбуждения. По телу прокатилась волна дрожи, бросило в жар. Нет, она больше не выдержит…

Пусть он остановится, нужно перевести дух.

Нет, пусть не останавливается.

А он и не думал останавливаться.

Горячим ртом обхватил сосок, сжал зубами, болезненно и сладко до умопомрачения. Словно молния прошила тело Тринни, ударила в низ живота.

Она тихо заскулила, и вцепилась в темные пряди, не давая отстраниться.

Но он отстранился, вцепился в ворот сорочки и рванул его вниз. Тонкие бретельки лопнули, ткань послушно съехала, повиснув невесомыми складками вокруг талии. Белые мячики грудей выпрыгнули на волю, и качнулись, алея истерзанными сосками.