Пиратская копия

Тринни ничего не успела сообразить, как подушка полетела на пол, а красавчик-брюнет скользнул на ее место. Обхватил сзади за талию, подтащил к себе ближе. Секунда – и она уже полулежала, ощущая всей кожей спины его теплую широкую грудь, а в ягодицы упиралась его восставшая, твердокаменная плоть.

Одеяло снова зашевелилось. Тринни на мгновение замерла от неожиданности. Сюрпризы не кончились. Красавчик брюнет был в ее постели не один!

– Ну вы и шумите, – с улыбкой промурлыкал светловолосый  юноша, такой же заспанный и милый, как и тот, что уже дарил ей наслаждение.

Одеяло тут же полетело на пол, васильковые глаза пробежались по распластанному на постели телу Тринни. И было в этом взгляде что-то такое, отчего у нее перехватило дыхание, а в голове стало пусто и холодно. И в пустоте билась одна единственная мысль: «Хочу! Хочу его немедленно!»

Он понимающе усмехнулся, его глаза вспыхнули ответным жаром, скользнули к голой груди Тринни, остановились на мужских руках, терзающих нежные полушария.

От того, что он видит, как ее ласкает другой, возбуждение стало почти нестерпимым. По телу прокатилась огненная волна, низ живота свело мучительным спазмом.

Он медленно провел ладонями по ногам Тринни, задирая подол короткой сорочки. Его губы скользнули по внутренней стороне бедра, остановившись в миллиметре от трусиков. Горячее дыхание жгло пульсирующую влажную плоть сквозь тонкое кружево.

Тринни сглотнула, обмирая от предвкушения… Но он дразняще лизнул нежную кожу бедра, слегка прикусил ее, срывая с ее губ гортанный стон… И снова, опять немыслимо близко… Теперь она уже сама шире разводила ноги, выгибалась, стараясь прижаться к неуловимым, таким необходимым губам. Ну же, скорее!

Но он не торопился. Поглаживал, целовал, пощипывал, доводил до неистовства, до самого края и вновь отступал, заставляя метаться по кровати и всхлипывать.

Раздался треск ткани, горячий язык наконец скользнул по жаркой плоти. Тринни вскрикнула хрипло и гортанно.

А продолжал молчаливое вторжение. Его пальцы пробрались в нее и творили там что-то немыслимое, невероятное, надавливали и двигались, вызывая сладостные спазмы.

Тринни погрузилась в жаркий чувственный дурман, отрешилась от всего, жадно впитывая упоительные ощущения.