Золото под ногами

Никто ничего не знает точно, но всем известны страшные подробности.

– Да ведь там золота нет, дурень! Передрались небось по дороге из-за будущих барышей…

– И перевешали друг друга? Сам дурень!

– Ну да, верь больше. Ты их видел, что ли, повешенных?

– Пришла расплата! Ведет Желтый демон на золотой цепи Черного дьявола! Идут исчадья ада на зов золотого тельца! За алчность, за обиду, что причинили сынам божьим! За детей Святого Франциска!

– Заткнись, святоша. Не божьим сынам, а сукиным детям! И с каких это пор дьявол вступается за благочестивых монахов?

– А что с монахами?

– Вы, я вижу, нездешний, сэр?

– Только что с корабля.

– Это с того, что сел на мель?

– С него. Так кто обидел монахов?

– Давнее дело, сэр. Лет пятнадцать назад у Ордена Святого Франциска отобрали почитай всю землю и передали фермерам–переселенцам.

– Фермерам? Держи карман шире! Вся земля перешла Джону Саттеру!

– Тебе–то почем знать?

– Не слушайте это трепло, мистер. Мой свояк работал на Саттера.

Точно вам говорю: у немца договор с дьяволом. Десять лет тому выскочил, как черт из табакерки без гроша в кармане, а сейчас у него сто тысяч акров лучшей земли!

О, слухи, домыслы, мифы! Без них стаканчик виски был бы просто вечерним пойлом, но хорошая история превращает его в волшебное зелье. К чему пустота в голове, если ее нельзя заполнить хорошей байкой?

Иоганн Аугустус Суттер.

Йан Зуттер.

Джон Саттер.

Враньё, что у него не было денег. Деньги были.

Перед отъездом в Калифорнию он продал все движимое и недвижимое имущество, что нажил за три года в Миннесоте.

Навар вышел скудным, однако Джон распорядился полученной суммой в высшей степени разумно. По прибытии в Калифорнию он не стал покупать землю у мексиканского правительства.

Он купил мексиканское правительство.

Нет, не все сразу – только калифорнийского губернатора Хуана Батисту Альворадо, но это было стоящее приобретение! Вместе с губернатором ему досталось место в правительстве и земля, которую калифорнийцы отобрали накануне у Ордена.

Святые отцы моргнуть не успели, как пятьдесят тысяч акров лучших угодий, вместе со всем, что на них произрастало, оказались в собственности проходимца. Получив на новом месте первый капитал, Саттер развил такую бурную деятельность, что для многих небо стало с овчинку.

– Кто он, этот Саттер?

– Черт его знает, мистер. Вроде немец или швейцарец, а по мне так разницы нету.

– Я слыхал, еврей.