Огарочек

Он поклонился рыцарям и, согнувшись, подошел к Олекше.

– Давид? Не ожидал встретить вас так скоро. У вас все в порядке?

– Прошу выслушать меня, о мудрый и храбрый юноша.

Олекша застеснялся и жестом пригласил купца за дастархан.

– Мы отнесли семье Юсуф-бея вашу долю от общего остатка, как вы и наказывали. Они скорбят, но благодарны за новости, пусть и не радостные. Я отдал его семье карты и дневники, как вы просили. И теперь у меня просьба к вам.

Мужчина замялся.

– Продолжайте, почтеннейший.

– Я старый бродяга, перекати-поле. Я торговал во многих местах и многие пути мне известны. В последнем караване погибло все, что у меня было. Я холост и одинок. Не найдется ли подле вас, о храбрый юноша, место для старого еврея? Мне некуда податься. А как торговец я разорен. Денег хватило лишь раздать долги. Так что…

– Я не знатен и не богат. Мою долю вы отнесли семье караван-баши. Но если вы решите присоединиться ко мне в странствиях, я всегда буду рад толковому совету.

– Рад, что не оттолкнули меня. Спасибо вам, храбрейший, – рыжебородый торговец принялся кланяться.

– Вы покушаете с нами?

Давид ответил вопросительным взглядом.

Ульфрик подвинулся, освобождая место для купца.

На улицах заиграли карнаи и забренчали дудары; звон бубнов и ликующие крики слились в один шумный гвалт. Радость людей витала в воздухе и была почти осязаема. Даже суровые лангольеры улыбались во весь рот. Рыцари расположились на топчанах под высоким виноградником, сплетающимся в своеобразное живое канопе, широкие листья защищали посетителей от яркого палящего солнца.

Чайханщик принес чайник, небольшие пиалы и сушеные фрукты.

– Я прошу прощения за задержку, но сегодня великий день, и я хочу отблагодарить спасителей города настоящим пловом и мантами. Прошу вас, насладитесь чаем и прохладой в тени виноградника. Дайте мне шанс рассказать внукам, как я кормил спасителей Шахристана своим фирменным блюдом.

Чайханщик склонился, ожидая ответа.

Ульфрик улыбнулся и сказал:

– Надеюсь, это того стоит.

– Я хоть и терзаем голодом, но ради вашего плова я подожду, – добавил Хаттаб, разливая чай по пиалам.

Чайханщик рванул на кухню, что-то крича своим поварятам.

Чай был душистый и горячий. Северянин осторожно взял пиалу, показывая Ульфрику и его людям, как правильно пить и не обжечься.