Серьга всего одна

Один из солдат ухватился за поводья и попытался влезть в седло, но его тут же оттолкнул другой, который хотел сделать то же самое. Между ними завязалась драка. Воины Айона, беспорядочной толпой добежавшие до ворот, были встречены неприятелем, захватившим город. Крики гнева, отчаянья и смерти поднимались к небу, так же как дым и клубы пыли. Вражеский авангард, который так картинно бежал и заманил Анаса и его войско в ловушку, возвращался. Эти люди в белом шли не торопясь, уверенные в силе и доблести своих собратьев, добивая раненых и отставших, попадавшихся им на пути.

Устало Сенеав опустился на камень и долго сидел, закрыв лицо руками.

«Что теперь? – думал он. – Айон был взят легко, без осады и ожесточённых боёв. Это значит, что вскоре должен выехать вестовой с известием, что город взят. Затем приедет царь или наместник со свитой. Его встретят трубными звуками, подведут пленных, покажут захваченные сокровища… Бывает и иначе: сокровища грузят на повозки и вывозят, ведя следом вереницы пленных, а в закрытых повозках сидят пленённые дочери князей и самые красивые из жён и наложниц».

Сенеав ждал. Но ничего не происходило. Солнце уже клонилось к западу, когда неприятель стал выходить из города. Стройными рядами, без смеха и победных песен шли эти странные люди. Несколько повозок, в которых они везли своих раненых, были окружены усиленной охраной. Следом ехали повозки с грузом. Понятно, с каким. Золото. Как ни беден был город Айон, но в сокровищницах князя всё же кое-что хранилось.

Кроме золота: лён, красная шерсть, серебряная утварь, не только княжеская, но и его царедворцев. В амбарах хранилось отборное зерно. Уж кто, как не Сенеав, знал, как всё это пряталось от Хамдая, жадность которого становилась всё более непомерной с каждым годом. Много добра можно было вывезти из города, а повозок хватало, и в одной только дворцовой конюшне можно было найти более двух дюжин прекрасных скакунов, не говоря уже о мулах и ослах. Но как ни присматривался Сенеав, не мог он разглядеть ничего, кроме одной или двух повозок, накрытых холстами. Последние шеренги угрюмо вышли за ворота, прошли вдоль городской стены и скрылись за поворотом. Через некоторое время их ещё можно было увидеть – удаляющихся вверх по дороге и исчезающих в предвечерней дымке.

В это время года обычно ветер менял направление перед закатом. Сухой зной сменился влажным дуновением и запахом моря.