Серьга всего одна

Здесь, на склоне холма, копошился целый мир насекомых и ящериц, чирикали птицы, провожая ещё один день, не обращая внимания на человека, который стоял, как изваяние, и поэтому не представлял для них никакой опасности. Они не замечали его. Им не было дела и до города внизу, в долине, над которым кружились стаи других птиц. С громким карканьем собиралось вороньё над Айоном. Хотя чужеземцы и подожгли город, но он занялся только с восточной стороны, где стояли мазанные глиной, лачуги с соломенными крышами.

В западной же части города царил белый камень: княжеский дворец, дома под черепичными крышами, мощёные дороги. Туда-то и слетелись теперь чёрные птицы. Сенеав смотрел на город и пытался убедить себя в том, что Сонабар теперь далеко. Её увезли… Но сердце сжимала тоска. Ему почему-то казалось, что она там, среди руин, слышит это зловещее карканье, её окутывает запах гари и крови. Ему вдруг пришла в голову мысль, что она могла испугаться и в последний момент спрятаться где-нибудь в доме. Может быть, даже в той комнате без окон, где пахло жжёным мускатным орехом. Тогда она теперь совсем одна, без поддержки и утешения, и как ей, должно быть, страшно. Он решительно направился вниз по склону, цепляясь руками за колючие ветки кустарника, прыгая с валунов, рискуя сломать себе шею. До заката оставалось не более часа. Если она там, надо успеть вывести её из города до темноты, но, может быть, её там нет, может быть, её забрали, тогда она наверняка оставила в доме записку для него или какой-нибудь знак. Надо узнать, как можно скорее, что стало с ней. Так думал Сенеав, его сердце бешено колотилось от беспокойства, и он продолжал свой спуск. «Только бы малые ворота были открыты», – думал он, иначе ему придётся обходить вокруг. Спустившись с холма, он взбежал на дорогу быстро и легко – Святые Духи даровали ему силы. Уже издали было видно, что малые ворота распахнуты настежь и вымощенная камнем мостовая усеяна трупами. Почти все эти люди были убиты ударами мечей в спину, значит, это они открыли ворота, пытаясь бежать. Многих из этих людей Сенеав знал, но один из убитых показался ему особенно знакомым. Он лежал ничком в луже крови. Коричневая одежда, красный пояс – так были одеты его домашние слуги. Ногой Сенеав перевернул его на спину и увидел лицо. Умайака, на которого он оставил дом, лежал тут, возле ворот.