Тайны московского метро. «М.Римская»

Мне кажется, что она – болонка.

– Не фантазируй! Верка этого не допустит, – сказал муж, и это было его последнее слово.

Верка была их соседкой по коммуналке. И она бы сошла с ума, увидев в квартире это ужасное существо с грязно-желтой всклокоченной шерстью и неправильным прикусом, сообщавшим ее морде свирепое выражение.

Верка работала на Курском вокзале приемщицей багажа. И она засудила бы их, если б в ванне, где моется она, помыли эту собаку.

Ее муж, бывший чемпион по легкой атлетике, работал в ее отделении носильщиком.

Вспомнив прошлогоднюю запарку с отправкой багажа с реактивами украинским коллегам в Запорожье, Вика полюбопытствовала: «У вас на вокзале есть хоть один работающий телефон? До всех вокзалов я дозвонилась, а вот до вашего – нет. Несколько дней звонила – одни гудки». На это Верка, ощерившись щербатой улыбкой, хвастливо отвечала:

– У нас самый бардачный вокзал.

Мы никогда не берем трубки. Очень надо. Мы не из тех, кто ищет приключений на задницу. Пусть приезжают и узнают. А если хотят услышать полную информацию, то… – она выразительно потерла пальцами воображаемую купюру.

– Да, но как быть тем, которые ваших правил не знают? – спросила Вика, вспоминая колоссальные издержки – нервные, временные и финансовые – их научного коллектива при отправке на юг важного груза.

– Незнание закона не освобождает нарушителя от ответственности, – ехидно процитировала Верка Уголовный кодекс.

В другой раз она сказала, смеясь:

– Представляешь, мы с девчонками заметили: что ни скандалист – все из харьковщины. Вот нация скандальная!

– Так вы их и доводите таким обращением до кондиции, – решила Вика поиграть в справедливость. – Тем более, что вам не с кем сравнивать. Ведь Курский вокзал – это преимущественно хохляцкое направление.

У вас нет контрольной выборки.

На это Верка ничего не ответила, а ушла стирать в ванную. Она всегда так поступала, когда была не в духе. Ей нравилось скапливать очередь, превращая коммуналку в подобие тамбура плацкартного вагона. А Петру она на следующий день сказала с укором: «Ты говорил, что приведешь Дюймовочку, но она совсем не Дюймовочка!»

Это было началом затяжной внутрикоммунальной войны.