Пленница Дикаря

– «Уохитика винчинчала» [Храбрая девочка], – прохрипев на незнакомом мне языке, он выпрямляется и жестом показывает на дом: – Йакупело [Идем в дом].

Дикарь тут же следует за ним и, преодолев лестницу широкими шагами, он заносит меня в просторное помещение. И я с большим любопытством начинаю осматривать всё вокруг.

Изнутри дом просто загляденье, отрада для моих глаз – светлый, уютный и чистый. Стены декорированы мозаикой из раковин и камня. Очень необычно – все материалы из дикой природы и создают особенную атмосферу.

Хозяева этого дома однозначно не лишены вкуса.

Мое былое впечатление об индейцах – голопопых дикарях с копьями развеялось в прах. Это маленькое, но вполне цивилизованное поселение. У них свой мир. И мне выпал шанс познакомиться с неизвестным для меня народом и их культурой.

Дикарь проносит меня дальше – в небольшую комнату – и опускает на кровать. Лишившись теплых объятий, я даже слегка озябла, отчего я тут же обхватываю себя руками. Но, когда варвар касается моих еще влажных волос, я тут же отползаю к стенке и перекидываю спутанную копну на другой бок.

Его порыв заботы абсолютно ни к чему. Особенно если учесть то, как он морил меня голодом.

Дикарю не нравится мое поведение, так пусть знает, что его гитлеровские замашки не изменят моего отношения к нему. Ни под каким гнетом я не изменю своего мнения и не оставлю попыток сбежать от него.

Но мои мысли обрывает его неподвижный, пристальный взгляд, которым он словно прибивает меня к кровати.

Злится. Вижу это по тому, как массивные челюсти сжимаются до скрипа, демонстрируя на мужском лице напряженные желваки.

И, не проронив ни слова, он вылетает из комнаты и чуть не сносит старушку, показавшуюся в двери. Дикарь успевает удержать ее за плечи и, поцеловав в лоб, исчезает из поля зрения.

Старенькая женщина неспешна входит в комнату. Ее лицо покрыто сетью морщинок, но волосы темные, как горький шоколад. Пара седых прядей добавляет ей своеобразного шарма, в сочетании с причудливым головным убором из разноцветных перьев.

Она присаживается на край кровати, подтянув подол длинного платья из плотной кожи.

– Хокшила лила уаса-ка кин хеча [Он очень сильный парень], – смеется старушка с теплой хрипотцой.

– Если бы вы знали, как мне ваши хокоши, усаки и прочая ересь вот здесь сидит, – я стучу ребром ладони по горлу.

Старушка тихо хохочет, нежно хлопая меня по ноге.