Миры и истории. Первый контакт

А потом, икнув, обратился к Марку:

– Откуда у вас браслет? Как вы попадаете в Миры? Могу ли я вместе с вами вернуться? Правда, не знаю, что сейчас на Центране…

Со мной не получится. Мой корабль рассчитан только на одного человека, а в грузовом отсеке нет кислорода. Но я могу помочь вам разобраться с вашим кораблем. Кстати, и поменять свинокоины на наши деньги из расчёта один к ста.

Стройному курс явно не понравился, но Марк на его «а может…» с улыбкой отрицательно качнул головой. Свин хмыкнул, потом вздохнул, дальше они проделали какие-то манипуляции на браслетах, и Стройный получил долгожданный кэш.

Свин сразу попросил Марка помочь с покупкой овощей и сложить их у себя на складе, протянув ему самую крупную купюру. Моей реплики: «Порция картошки с морковкой и хреном столько не стоит!», Стройный будто не расслышал, настаивая на «идём за едой прямо сейчас».

Но идти не пришлось: Марк организовал доставку по телефону. Овощи привезли через двадцать минут. Гору овощей! На всю сумму. Свин смотрел на этот картофельно-морковный Эверест, сияя от радости.

А налюбовавшись, обернулся к нам:

Ну, теперь можно и кораблём заняться. Пошли, что ли?

Глава 3. Жив, поросёнок?

– Что? Не говорил я тебе? – задорно шепнул дедушка,наклоняясь к Сергею.

– Ты меня спроси: уж я, брат,всё знаю. Никак не меньше рубля.

(Александр Куприн, «Белый пудель»)

Переход от магазинов к реке дался нам трудно: людей на улицах становилось всё больше, так что постоянно приходилось прикрывать свина от их взглядов.

А сам Стройный через каждые сто метров останавливался отдохнуть, тяжело пыхтя и отдуваясь, будто марафон бежал, и ворчал: «Вы всегда столько ходите?»

Он даже начал меня этим бесить… Почему его вообще зовут Стройным, если он только и делает, что летает между планетами и поедает картошку? Даже отвечать ему не хотелось. Так что мы шли молча, пока я не спросил Марка, как он попал в эту историю со свинами, что они его, человека, уже и чужаком не считают?

Это всё прадед, – улыбнулся Марк.

 – Я расскажу, но за достоверность нашей семейной легенды не ручаюсь. Сам её услышал от деда, а он наверняка что-нибудь приврал… Прадед не умел ни писать, ни читать, всю жизнь ремонтировал старый дом, сажал картошку, работал в кузнице и ни с кем не разговаривал. При этом свою работу кузнеца оценивал очень нестандартно: за любой заказ брал с односельчан «гривенник». Ограду ковал, кастрюлю, гвозди – не важно. За всё просил «гривенник».