Золотой ключ, или Похождения Буратины. Часть 3. Безумный Пьеро

Шампанское будешь?

– У-у-у! – пёс застучал лапами по полу.

– Особо-то не налегай, – посоветовал Болотник. – У тебя ещё сегодня процедуры.

– Ы-ы-ы, – огорчился Напси.

– Уж потерпи, дружок, – посоветовал Доктор. – Это для твоего же блага.

Напси фыркнул. Доктор понял его фырк по-своему.

– Ну протупил я, не учёл экспрессию генов, – сказал он почти извиняющимся тоном. – Скажи ещё спасибо, что живой.

Напсибыпытретень воспринял это всерьёз – то есть лёг на пол, со всей мочи мотыляя хвостом.

– Хватит, хватит, – Айболит немного наклонился и потрепал Напси шерсть на загривке.

 – Ну и здоров же ты вымахал, братец!

– Воууу, – печально сказал пёс. Некстати случившееся масштабирование не радовало его ни чуточки.

Пусть тебя будет больше

Базилио проснулся счастливым.

Снилось ему что-то огромное, живое и доброе. Оно окружало его со всех сторон и укрывало, но ни в чём не сковывало, не теснило. Наоборот, именно внутри него-то он и был по-настоящему свободен. Он ощущал себя посреди вечности, которая была им самим.

Сперва кот решил, что умер и в рай попал. Но потом такую мысль отверг. Рай он представлял как-то иначе. Более населённым, что ли. И в раю должен быть Христос. Это он знал твёрдо. Так что, немного поразмыслив, Базилио пришёл к выводу, что его каким-то случаем занесло в Лоно Дочки-Матери.

Расстраиваться он не стал, решив, что высшие силы рано или поздно разберутся. И неизвестно ещё, куда его в итоге определят.

Так-то Базилио считал себя добрым христианином.

Правда, религиозным долгом своим он по большей части манкировал. Зато возложенные на него Богом мирские обязанности исполнял честно. То есть не проваливал заданий, не убивал без нужды, не присваивал казённых средств. На его совести темнело лишь одно пятно – неисполнение обещания. Ибо он, как ни крути, поклялся расстаться с Алисой…

Кот подумал об Алисе и тут же проснулся. Счастливым. Потому что лиса лежала рядом и обнимала его. А их обоих по-прежнему окружало то самое – огромное, доброе и живое.

Вставать не хотелось. Не хотелось даже шевелиться. Хотелось лежать и любоваться спящей Алисой.

Он менял настройки камер, рассматривая лицо любимой. Кто-нибудь другой назвал бы его усталым и измождённым. Но для Базилио оно было воплощением совершенства. Кот любовался границей цветов, идущей по щекам и носу – там, где огненно-рыжее переходило в снежно-белое. Потом переводил камеру на крохотные чёрные усики – ах какие миленькие.